Илеара знала, что Дехаар не спит. Не знала только, как давно.
— Тебе тоже было больно? — спросила она в темноту.
— При сопряжении? — тут же отозвался инкарн, словно только и ждал, когда Илеара заговорит с ним. — Нет. Больно всегда будет только тебе. Мне просто слегка неприятно. Ты разочарована?
— Нет. Могу я… спросить?
— Ты можешь спрашивать о чём угодно, Илеара. Ты Пастырь. Я, в некотором роде, твой подчинённый. Кроме того, я рад, что ты вообще допустила возможность разговора со мной. Знаешь, меня бы огорчила перспектива молчаливого контракта, я, поверь, очень устал от молчания.
— Долго? Молчал?
— Думаю, вечность, — хмыкнул Дехаар. — Так о чём ты хочешь спросить?
— Ты помнишь меня?
Она не была уверена, что инкарн поймёт. Но он понял.
— Нет. Но я вспоминаю, — тихо ответил он. — Иногда и что-то. Это не моя память. Это как будто… Я подглядываю через щель в двери и вижу только обрывок жизни. След. Тень. Я не смогу назвать твои любимые духи или имя твоей тётушки, я не помню, о чём ты беседовала с мужем за завтраком. Но я знаю, как ты дышишь во сне, когда тебе снится что-то тревожное. Я откуда-то знаю, что ты сейчас поглаживаешь маленький шрамик за ухом и знаю, что ты так делаешь всегда, когда хочешь успокоиться. Но я не знаю, откуда у тебя этот шрамик.
— Упала в детстве с дерева, — почему-то призналась Илеара.
— Ещё я знаю, что сейчас ты чуть улыбнулась. Хорошее воспоминание?
— Наверное.
Илеара прикрыла глаза. Не то чтобы ей хотелось говорить с Дехааром, но лежать в темноте без сна и в полном молчании, зная, что он не спит, что он совсем рядом — это тревожило. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы привыкнуть к тому, что он всегда рядом. И к звуку чужого дыхания в темноте ночи, и к словам, звучащим сейчас так мирно и так странно.
— Зачем ты выбрал именно меня, инкарн?
Пауза показалась ей вечностью. Илеара уже была готова принять молчание за ответ. Но Дехаар заговорил. Небрежно, сухо и с припрятанной в словах выцветшей иронией.
— Ждёшь чего-то нетривиального, Пастырь? Увы. Просто расчёт оптимального сопряжения. Никакой романтики или чего-то вроде: «ты особенная». Вы все для нас особенные, потому что даёте нам то, чего мы желаем. Некоторые из нас могут позволить себе выбрать… лучшее. Для себя лично.
— Такие, как ты, — согласилась Илеара.
— Такие, как я.
— А если бы я не убила своего мужа и не была приговорена, то… как тогда? Я поняла, что ты выбрал меня не за эти три дня. А раньше.
— Как обычно, — жёстко ответил Дехаар. — Запрос Бюро без права отказа. Ты же не стала бы отказываться от чести послужить обществу, так, госпожа Вальмерон?
Издёвка в его голосе даже не возмутила. Был ли инкарн сам по себе таким или подцепил манеры от Аурелина — да какая, в сущности, разница?
— Как удачно, что я приготовила тебе ещё и удобное тело, да? — язвительно бросила она в напряжённую, будто сгустившуюся темноту. Проще было говорить о теле, чем о выборе. — Кстати, почему именно оно?
И не сразу поняла, что Дехаар… смеётся?
— Ты сама сказала — удобное, Илеара. Сильное, красивое, связанное с тобой общими… хм, воспоминаниями о касаниях. Было бы глупо не воспользоваться таким случаем. У нас вторая категория, дорогой мой Пастырь, я вправе позволить себе немного снобизма. И комфорта. Тебя не смущает, что мы обсуждаем сейчас оптимальное применение тела твоего покойного супруга? Мне думается, что люди вроде тебя не склонны к подобному цинизму.
— Это просто тело, инкарн. И оно служит обществу, и я. Инструментарий. Мне это уже доходчиво разъяснили, так к чему лицемерить и играть в смущение?
— Похвальная разумность, — насмешливо заметил Дехаар. — Я рад, что у меня такой практичный Пастырь.
— Пользуйся, — сказала Илеара чуть резче, чем хотелось бы.
И отвернулась к стене.
— Задача симуляции — проработать возможные ситуации в работе Узла без риска для Узла. Ну или без большей части риска, — говорил Ведущий Устрах, постукивая своей тростью по голенищу вычищенного до блеска сапога. — Мы воспроизводим наиболее распространённые варианты событий, которые могут произойти в реальности, вы отрабатываете свои действия. Для начала вы поработаете только вдвоём, потом будут занятия в группе. Но! То, что это «не по-настоящему», не должно давать вам ложного чувства безопасности. Потому что это тоже опасно. И вся разница лишь в том, что тут опасно только для вас. А в полевых условиях — для мира. Понятно?
Илеара никогда не служила в армии или в опер-команде, но, слушая чёткую выверенную речь Ведущего, испытывала смутное желание вытянуться в струнку.