Но и этот путь закончился. Помещения администрации выглядели вполне мирно. Неуютно, формально, но мирно. Ходили клерки с пачками бумаг и пухлыми папками, хлопали и скрипели двери кабинетов, в плохо вымытые окна лился скупой свет.
Сотрудники Бюро подвели Илеару к ничем не примечательной двери и жестом велели заходить, а сами остались стоять.
Она толкнула дверь и оказалась в одном из тех унылых, безликих канцелярских кабинетов, каких здесь, видимо, были десятки. А за столом сидел высокий, худой мужчина с гладко зачёсанными назад чёрными с проседью волосами и невозмутимым лицом чиновника.
Но было в этом лице то, что заставило Илеару поверить: на визитных карточках этого человека есть неприметная надпись: «Судьба».
Нельзя вращаться в самых высоких кругах общества и не научиться видеть таких.
— Госпожа Вальмерон, — тихим и ровным голосом приветствовал её мужчина. — Садитесь.
Он медленно поправил перчатку. Пять колец на его пальцах — пять печатей. Пять лично заключённых Контрактов высочайшего уровня.
Илеара невольно вспомнила восторженные рассказы Аурелина о тех, кто носил хотя бы одно такое кольцо… Сейчас же ей хотелось только одного — исчезнуть отсюда, прежде чем этот человек заговорит.
Она осторожно присела на краешек стула и, посмотрев прямо, столкнулась с внимательным взглядом светло-серых глаз.
— Моё имя Айбрис Деларан. Должность — Арбитр Перехода. Глава Бюро. Ко мне предписано обращаться Ваша Светлость.
Илеара не сдержала истеричного смешка. Сам глава всесильного Бюро. Подумать только.
— Воды? — холодно предложил Деларан. — Платок? Соберитесь, госпожа Вальмерон. Если я тут, ваш смертный приговор, скажем так, заморожен. Пока. Поэтому извольте предоставить мне всё ваше внимание и всю вашу знаменитую сдержанность.
«Пока». Это «пока» снова напомнило ей о часах в камере смертников.
— Прошу прощения, Ваша Светлость, — кивнула Илеара.
— Я понимаю ваше волнение, — чуть улыбнулся Арбитр, и в его улыбке не было ничего живого, только формальная любезность. — Но к делу. Рассмотрев ваше дело, Бюро приняло решение сделать вам предложение, которое заменит смертную казнь на служение обществу.
Служение.
Илеара судорожно вцепилась в подлокотники стула. Служение здесь могло означать что угодно. Рабство. Или нечто похуже. То, о чём ходили слухи. То, о чём говорить было неприлично. Только шептать.
— Вы… хотите предложить мне стать Пастырем? — выдавила Илеара с трудом. — Контракт?
— Именно. Самого высокого уровня. И отмену приговора, и восстановление имени, и предельно жёсткие обязательства. И предельную же секретность. Эти условия не обсуждаются. Они или принимаются, или нет. Целиком. В вашей ситуации о торге речи быть не может, вы это понимаете? Поэтому, прежде чем я обрисую вам детали, вы должны либо принять моё предложение, либо отказаться. И нет, не смейте даже думать задавать мне вопросы сейчас. Я слушаю ваш ответ.
Ответ? Да много ли людей способны сказать: «Нет, лучше казните меня», даже если на другой чаше весов пугающая неизвестность? И Бюро. И так называемая «служба обществу». Рабство? Скорее всего, да. Но Пастыри служат, как правило, несколько лет. А в обмен — жизнь. Пусть и другая, пусть и с ограничениями, но жизнь. И потом, возможно, свобода.
Илеара выпрямила спину, расправила плечи, слушая в голове голос наставницы по этикету. Голос из прошлого, но сейчас способный дать хоть каплю достоинства. Как якорь, за который можно держаться.
— Я согласна, — и не удержалась всё-таки. — Вы думали, что может быть иначе, Ваша Светлость?
Арбитр усмехнулся.
— Нет. Не думал. Но важно, чтобы в вашей голове мелькнуло и сомнение. Мелькнуло ведь? На миг? Страх?
— Да. Теперь я могу задать вопросы?
— Можете. Не на все я смогу ответить сейчас, но — да.
— Срок Контракта?
— Стандартные десять лет. Но с пометкой об одностороннем перезаключении.
— Кто будет моим Источником? Учитывая мою историю, наверняка есть что-то, что заставило вас принять подобное решение. Не на каждый Контракт приходит сам глава Бюро.
Деларан покачал головой, и на миг в его глазах Илеара увидела проблески чего-то похожего на жизнь. Интерес и, возможно, немного уважения.
— Вы правы, — сказал он. — Слышали, что говорят обо мне?
— Когда он входит, в комнате становится больше воздуха и меньше выбора, — ответила Илеара и потёрла виски.