Илеара замедлила шаг. Свет шасмарри был мягким, тёплым, но с каждой вспышкой по её коже пробегала едва уловимая дрожь — словно Печать на предплечье отзывалась на свет, а где-то под рёбрами начинался тот самый глухой зуд, к которому Илеара пока не могла привыкнуть.
Но что-то чувствовало её, так же как она — зуд за рёбрами. Как будто План — даже здесь, на обычной городской улице — знал, кто она — Илеара Вальмерон. Пастырь второй категории. И План приветствовал её.
Дикая мысль. Она отвернулась. Сделала шаг — и зуд под кожей исчез, будто его и не было.
— Вот что странно, — сказал Дехаар, останавливаясь у пустого постамента, где когда-то стоял памятник Первому Переходу. — Люди боятся Плана, но не перестают гладить рельеф на этом обломке. Смотри, как отполирована поверхность. Зачем они это делают?
Он провёл ладонью по камню — тот откликнулся светом. И тут же на запястье Илеары жаром вспыхнула Печать. Ответила?
— Нелепо, — помолчав, сказал инкарн. — Знаешь, что это?
— Памятник, — неуверенно сказала она. — Теперь только постамент.
— Нет. Это якорь Плана. Который когда-то пытались выбросить. Не смогли, и он остался. Сначала его обтесали и сделали площадку под памятник. И это было сомнительным решением.
Илеара потёрла лоб.
— Да… Я слышала какую-то историю о «гуляющем» памятнике.
— Именно. Памятник простоял несколько лет, а потом начал двигаться. Люди испугались и снесли его. А вот якорь Бюро трогать не велело. Теперь люди греют ладони о поверхность одного из сильнейших артефактов Плана.
В пекарне на площади было шумно, пахло ванилью, корицей и свежеиспечённой сдобой. За угловым столом двое студентов Академии Регистров громко спорили о разнице между двумя типами сосудов — один настаивал, что с мужскими телами проще, другой называл это бредом. И утверждал, что инкарны по сути бесполы.
Илеара даже приостановилась.
— Ты будешь слушать чужие глупости или хочешь попробовать малиновую слойку с лимоном? — чуть резковато спросил Дехаар. — Она выглядит привлекательно.
— Ты слишком быстро влился в здешнюю жизнь, инкарн.
— Я слишком долго наблюдал её снаружи. Теперь хочу пробовать на вкус, — он шагнул к стойке и проворчал себе под нос: — Бесполы… Надо же придумать такую чушь.
Перехватил насмешливый взгляд Илеары и отвернулся.
В холле школы они столкнулись с куратором. Фэйр остановился и принялся разглядывать их с видом учёного, изучающего особенно редкий вид кожной сыпи. С интересом и лёгкой брезгливостью.
— Свидание? — выдержав паузу, поинтересовался он.
— Ведущий Устрах позволил нам… — начала было Илеара, но её перебил Дехаар.
— А если и так, куратор? Что тогда?
— А ничего, — ухмыльнулся Фэйр. — Бюро не видит необходимости запрещать плотские связи между элементами Узла. Вы же обратили внимание, что Узлы разнополы? Обратили же?
Илеара ощутила, как её лицо заливает краской. И не от стыдливости — от гнева. Очередное унижение, очередная растоптанная иллюзия. Здесь всё подчинено Бюро, даже самое интимное.
— Хм, да, — сказал Дехаар. — Действительно, все, что я видел — разнополы. Это как-то оправдано задачами?
Фэйр выглядел очень довольным.
— Конечно. Разнополые пары — самые надёжные. Статистика.
— Почему?
— Всё просто. Касания вызывают возбуждение. Возбуждение — всплеск эмоций. Эмоции ускоряют циркуляцию магии.
— Вы… серьёзно? — еле сдерживаясь, спросила Илеара.
— Абсолютно. Уровень возбуждения — один из параметров устойчивости в отчётах. У вас в папке есть шкала. «Допустимые тактильные отклонения». Таблица 4-Б. Проверьте при случае.
Фэйр говорил это, глядя в глаза Илеаре. Насмешливо и снисходительно.
— Что — не нравится? Мы тут не о чувствах, пастушка. Мы тут о мощности Узла. Эмоции — это больше не ваша собственность. Это рабочий инструмент. Если не умеете управлять — будете сливать ресурс. А секс… ну что ж. Он не запрещён. Если доброволен. И если усиливает сопряжение. Кстати, в вашем сегодняшнем расписании занятие с Авриссой Сенн. Это Пастырь второй категории, как и вы. Но с опытом и без иллюзий. Она будет учить вас как раз тонкостям эмоционального и телесного взаимодействия с Источником, ну и работе в условиях миссий в высшем обществе. И, опять же, кстати: Узел Авриссы давний и очень прочный. Во всех смыслах.
Зачем Фэйр это делает? Илеара была уверена, что не просто так. Не из вредности характера, хотя и это точно есть. Но не только из-за неё.