Решено. Я стану Аленой из Кострова. Пусть и не родной, но формально – внучатой племянницей Бабани. Я приеду к старой подруге своей бабушки после смерти матери из своего провинциального городка поступать в Литературный институт в Москве. Я буду жить с Бабаней, и все нужные люди окажутся рядом со мной – мама, Лена-прошлая (моя другая версия), Артур. Бояться разоблачения мне нечего, потому что я уже знаю – внучатая племянница Бабани никогда не появится в Москве. Никогда.
Я немедленно написала об этом Николаю – о том, кем я стану в прошлом.
Он попросил у меня максимально полные сведения о внучатой племяннице Бабани, чтобы найти нужные сведения в архивах, подготовить документы.
А я ничего не помнила и не знала, кроме имени той девушки. Сколько ей было лет, какое у нее отчество, фамилия… Когда у нее день рождения?! Бабаня же наверняка была в курсе всего этого? Да, пусть та Алена ей и неродная, но официально внучатая племянница же!
На некоторое время я впала в отчаяние, но скоро Николай написал ответ – ничего страшного. Раз Бабаня не особо плотно общалась с племянницей и ее дочерью, только в переписке, возможны допущения. Отчество сделаем любым, фамилию девушке (то есть мне в прошлом) дадим Бабанину – Морозова. Если Бабаня удивится несовпадению имен, отчеств, дат и прочего – можно свалить все на конфликт девушки с близкими, повлекший за собой перемены в ее паспортных данных. Риск, конечно, но что поделать.
Не мою же девичью фамилию брать – Кирюшина!
Остальные дни мы с Николаем лихорадочно переписывались. Обсуждали детали моего путешествия в прошлое и все то, что может мне пригодиться – из вещей и сведений, касающихся того времени и всех участников событий.
Мою легенду приходилось постоянно корректировать просто потому, что некоторые детали прошлого уже забылись, хотя мы с Николаем и жили в те времена. Пока выясняли и уточняли все нюансы – всплывали новые тонкости, которые тоже надо было подогнать под легенду.
Например, мы выяснили, что в те времена в Литературный институт принимали только после двух лет работы (да и то желательно по профилю, например, лучше всего поработать заранее в каком-нибудь издательстве, да хоть кем там, хоть рабочим). Считалось, что писатель должен иметь какой-никакой опыт в жизни, что справедливо, кстати. Потом, правда позже, это правило отменили.
Но в 1979 году оно ломало нам весь план. Николай предложил мне «сменить» вуз, выбрать что-то другое, но я не согласилась. Предложила изменить свою легенду – пусть мне будет не семнадцать, а девятнадцать лет. И как будто я после школы уже успела поработать два года в какой-нибудь «многотиражке» города Кострова. Тем более что у Николая в запасе имелись пустые трудовые книжки той эпохи (помимо других документов – настоящих и незаполненных).
Николай сначала противился моей просьбе, затем согласился. И согласно новой легенде получалось вот что: я работала после школы в газете секретаршей в местной газете, ухаживала за больной матерью (она же неродная племянница Бабани). Когда моя «мать» умерла, то я рванула из Кострова в Москву в надежде успеть поступить в Литературный институт в этом, текущем 1979 году. Отправилась к своей бабушке-тетушке, двоюродной, пусть и неродной – Бабане. Там было еще несколько нюансов с особенностями поступления, касающихся творческого конкурса и его сроков, но мы с Николаем и с этим разобрались.
Новая, усовершенствованная легенда, как нам казалось, блистала непогрешимостью и логикой. Вызывала печаль и восхищение – талантливой девушкой-самородком из провинции, сиротой по сути.
Некоторое время у меня ушло на то, чтобы научиться программам, которые закачал в планшет Николай – чтобы я могла сама ими пользоваться. Это оказалось довольно сложной задачей, ведь я являлась не самым технически подкованным человеком. В том числе в силу своего возраста и склада характера… Я, честно сказать, не из тех продвинутых немолодых дам, которые на «ты» с новыми технологиями.
Самой неприятной частью нашего плана стало то, что Николай заставил меня снять коронки и вырвать два зуба (хорошо хоть не передних). Поскольку в них присутствовали штифты.
Оказывается, никакого металла в моем организме быть не должно, это каким-то образом могло сильно повредить ему при переброске во времени. Также металла не должно быть в одежде и в других моих вещах – тех немногих, что предполагалось взять с собой в прошлое. Нужную технику Николай собирался запаковать особым образом, отдельно и супертщательно, чтобы переход во времени не испортил ее (поскольку там имелись детали из металла).