Почти все это Николай подготовил, оформил и сделал еще задолго до встречи со мной. И на первый взгляд к моему скарбу, отправляющемуся со мной в 1979 год, придраться было, конечно, сложно. Хотя, конечно, было бы лучше, чтобы «футляры» были оформлены под классику литературы… «Под меня» то есть. Впрочем, что есть, то есть, переделывать поздно, да и смысл.
Дело в другом – если бы в моих вещах стали целенаправленно рыться, то, разумеется, нашли бы в стилизованных под книги футлярах планшет с телефоном. А уж если бы расшифровали «Списки Тобольской губернии» – то даже не знаю… Что бы тогда случилось? Наверное, мной бы заинтересовался КГБ? В общем, тогда это был бы мой полный и безоговорочный провал.
С другой стороны… наверное, в этом случае мне пришлось бы рассказать своим разоблачителям всю правду о будущем. О конце двадцатого века и начале двадцать первого. Пусть специалисты прошлого мучаются, переживают из-за грядущего распада СССР. Может, чего и придумают, чтобы его предотвратить? В общем, каких-то особых ужасов от своего возможного разоблачения, даже при всей своей тревожности, я в своем воображении не рисовала. Я ведь жила в то время, пусть и формализованное, расписанное от и до, но достаточно мягкое при этом.
Если же меня отправят в дурдом – ведь кто поверит россказням попаданки, – то как мне тогда действовать? Я решила, что по ситуации – и эта беззаботность на миг порадовала меня.
Где конкретно должен произойти переход во времени? Как я поняла, Николай собирался сделать это в месте, которое последние сорок шесть лет оставалось неизменным (первое условие) и скрытым от чужих глаз (второе условие). Николай пока не уточнял, где именно, сказал, что я узнаю о нем в день перехода. Ну я и не настаивала, Николаю виднее.
Что еще мне пришлось сделать. Я оплатила коммунальные услуги на год вперед (совершила так называемый «авансовый платеж»), мимоходом сообщила нескольким соседям, что уезжаю далеко и надолго. Также сказала и нескольким оставшимся приятельницам о своем скором отбытии и возможном исчезновении со всех «радаров». Словом, я сделала все, чтобы меня не хватились, не стали искать. И чтобы подозрения не упали на Николая – что он как-то причастен к моему исчезновению. Даже если нас запечатлеют где-то рядом друг с другом, меня и Николая, камеры видеонаблюдения, например, то ничего страшного, ведь видеозаписи долго не хранят. Никто обо мне не станет беспокоиться. Если меня и станут искать, то очень, очень нескоро. Наверное, не раньше, чем через год. А к тому времени вообще все забудется.
О нашей нынешней переписке в мессенджере тоже можно было не беспокоиться – как объяснил Николай, мы вели ее в секретном чате, где все сообщения автоматически удалялись, и главное, восстановить их было уже невозможно.
…Рано утром двадцать первого апреля Николай позвонил мне и велел спускаться вниз – он ждал меня на соседней улице со всеми нужными вещами. В этот день должен состояться переход во времени.
Если честно, я накануне смогла заснуть только со снотворным. Проснулась по будильнику, приняла успокоительное. Давление не стала мерить – поздно уже метаться. Приняла душ, надела на себя ту одежду, что заранее принес мне Николай. Трусы, лифчик, колготы – все из советских времен, новое, даже бирки и ценники сохранились. Разумеется, я все это постирала, бирки отпорола.
Надела винтажное платье. Сверху – старинное пальто (железные пуговицы я срезала, пришила старинные пластмассовые). Какие-то старомодные боты фабрики типа «Скороход» – на ноги, узорчатый платок – на голову. Максимально надвинула его на лицо.
В зеркало я не стала смотреться, побоялась своей эмоциональной реакции (представляю, какое я чучело сейчас), сразу спустилась на лифте вниз.
Проходя мимо почтовых ящиков, заметила, что из моего торчал белый уголок какого-то письма. Не знаю, может, мне надо было как-то отвлечься, зацепиться хоть за что-то в этом мире – я вытянула письмо за уголок.
Но ничего особенного – это был обычный рекламный проспект какого-то сетевого магазина, оповещающий о скидках.
…Я вышла на улицу – не холодно, достаточно сухо. Но как будто поднимается ветер? Николай помог мне сесть в машину.
Мой бывший одноклассник выглядел неважно – бледный, с покрасневшими глазами. Тоже плохо спал?
– Не волнуйся, Коля, – сказала я, когда машина тронулась с места.
– Ты просто ангел, Аленка. Ты еще умудряешься меня успокаивать! – нервно засмеялся он.