Устав «Постного утра» призывал кухарок готовить исключительно хлебцы на воде и пареные овощи, тем самым отдавая должное моральному самобичеванию праведного основателя. С этой же целью часть первого этажа была отдана под нужды храмовников, которые устроили здесь что-то вроде прихода без постоянной паствы, собранной в общину, но с обязательными атрибутами любого храма: алтарем, исповедальней, комнатой с ковриками для молитв, лавочками и кафедрой для проповеди.
Единственное и впечатляющее достоинство этого места крылось в отсутствии привычной администрации. Вписанная в иерархию государственного культа, гостиница, тем не менее, не стала удобным святилищем для проведения духовных церемоний, и ровно поэтому не приносила дохода от отправления многочисленных ритуалов, предусмотренных для каждой значимой жизненной ситуации. Заработок на обслуживании постояльцев, с другой стороны, нельзя было назвать достойным делом для клерикального сословия, и всю затею уважаемого герцога пустили на самотек сразу после его смерти, оставив для проформы религиозное обличие в виде неприбыльного места чтеца, которое с тех пор занимал кто-нибудь из числа самых не амбициозных священников города. В его подчинение передавали помощника из инвалидов и несколько бойких кухонных работниц, главной задачей которых было охранять покой духовного пастыря и собирать плату за жилье, которую они раз в неделю передавали в казну городской церкви. Изредка эти веселые женщины брались за уборку коридоров всех трех этажей, в основном, когда грязи становилось так много, что даже самые дешевые проститутки выказывали им свое непочтение за халатное отношение к работе. Тогда обычно случалась шумная потасовка с богохульной руганью и смачными пинками по толстым задницам, которые приходилось растаскивать потревоженному чтецу и его помощнику. На следующий день кухарки все-таки были вынуждены браться за метлы и тряпки, и тогда «Постное утро» на некоторое время становилось похожим на гостиницу. Однако в комнаты постояльцев никто из работников не заглядывал почти никогда, и все вопросы быта ложились на плечи клиентов, что, в прочем, не уменьшало среди них популярности этого пристанища, так как к услугам жильцов «Утра» всегда были доступны многочисленные лавочники, прачки, кабацкие повара и прокатчики домашней утвари, которые населяли все окружающие здания.
Что до свода правил, то следить за их соблюдением было просто некому. Негласный договор, заключаемый между прибывшим на постой странником и местным персоналом в лице почти всегда пьяного ветерана подразумевал одно – не доставлять неприятности. Это требование читалось в недовольном шевелении усов разбуженного пьяницы и медленном поднятии века его единственного глаза, которое закрывалось сразу после беглого осмотра непонятливого новичка, подумавшего, что здесь можно получить какую-то помощь в заселении. А вот проскользнуть незамеченным мимо окошка кухни не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Одна из розовощеких хозяек этих угодий грозно выкрикивала: «оплачено?» всякий раз, когда кто-то хотел пройти в жилую часть здания. И если человек только что заехал, то ему указывали, какую комнату можно занять, исходя из его финансовых возможностей. Тут же брали положенную плату. Обслуга, нанятая из жителей квартала, просто огрызалась, доставщики вина и проститутки откупались парой-тройкой медяков, но только на обратном пути после успешной сделки. А все, что происходило за дверями снятых номеров, не интересовало никого до тех пор, пока не нарушало привычный ход жизни работников.