Лени, стоя в одной рубашке, чья тонкая ткань из южного хлопка с кружевной полосой подола едва прикрывала бедра, смотрела в приоткрытую дверь на мужчину, лицо которого, красивое и совсем молодое, с грубыми, но притягательными чертами, выражало странную сосредоточенность, не вполне уместную для обстановки. Она почувствовала волну легких покалываний, пробежавшую по телу откуда-то снизу и расплескавшуюся по лицу алым румянцем. Ей до закусанных губ захотелось рассмотреть Герка поближе. Сейчас, пока на нем нет ничего, кроме влажной от воды и пота кожи. Но что он подумает? Боже, Ленивель, ты спала с человеком, к которому и притронуться считалось зазорным даже для менее знатных господ. И теперь тебя заботит мнение какого-то милого мальчика? Да. Этот мальчик оказался лучше многих благородных мужей, упивавшихся собственной напыщенностью и властью над беззащитными простолюдинами. Скольких она повидала за свою недолгую жизнь: жадных, глупых, мерзких похабников и садистов, убийц, грабителей и насильников – всех, кто ночами расшаркивался на балах и зачитывал таким же благородным девицам отрывки из романтических поэм. А как усердно они молились по священным дням у алтарей и благодарили Прародителя за блага, данные от рождения! Многие из них мечтали о ее внимании, некоторые строили смелые планы на брак. Но ни один из них не удостоился и тысячной доли того уважения, которое она испытала к человеку, заступившемуся за несчастного ребенка перед лицом смертельной опасности. Как же хотелось рассмотреть его поближе! Еще пару мгновений Лени позволила себе сомневаться, после чего уверенность вернулась на прежнее место среди выработанных за последнее время способностей – настойчивости, жесткости и наглости. Она проскользнула внутрь, одним движением руки ухватила стоявший возле двери стул и пододвинула его к деревянной емкости. Села и положила руки на стенку ванны.
Герк открыл глаза и повернулся в сторону шума. От неожиданности он рванулся было вскочить, но тут же понял, что рискует попасть в неловкую ситуацию (хотя, казалось, куда уж более неловким могло оказаться его положение?), и сел обратно на дно, подогнув к себе колени, которые теперь торчали из воды двумя мощными башнями последнего бастиона на пути к его рыцарскому достоинству.
- Прости, что напугала тебя, - видно было, что девушка ничуть не сожалеет о бесстыдном вторжении, но ее слова звучали примирительно, и этого Герку было достаточно, чтобы прийти в себя. В конце концов, не он ворвался к ней во время купания, а строго наоборот. Он попробовал посмотреть на нее осуждающим взглядом, но сразу нарвался на обезоруживающий выстрел ее игривых глаз. Вода была еще довольно горячей, но это тепло не могло сравниться по силе с теплом, исходившим от Лени, от каждого дюйма ее кремовой кожи, гладкой и свежей, словно раскрывшиеся утреннему солнцу лепестки горного шиповника. Ее волосы, с пробором над правой бровью и собранные сзади в длинный хвост, переливались в мерцании яшмовых светильников золотом и бронзой. Чуть приоткрытые губы казались слегка бледноватыми, но в них читалась какая-то плохо сдерживаемая жажда и желание повелевать, отчего сразу же хотелось подчиниться им, даже если бы за ними скрывались острые зубки.
- Это я должен просить прощения, - решив держаться как можно вальяжней, ответил Герк, - За то, что обрызгал вас.
Лени посмотрела на свою рубашку. Она была мокрая в нескольких местах настолько, что и без того нескромно просвечивающая ткань стала совершенно прозрачной, прилипнув к телу. Такие новости нисколько не смутили девушку, она лишь пожала плечами и вернулась к изучению сидевшего рядом мужчины.
- Такое уж это место. Здесь много брызг, - последние слова она произнесла медленно, после чего резко, но не сильно ударила по воде тыльной стороной ладони, так, что брызги полетели уже в сторону Герка. Княжна хихикнула, снова опустила руки на обод ванны и уткнулась в них подбородком. Ее лицо оказалось ниже лица собеседника, который продолжал сидеть, обняв колени, и не решался на какое-либо движение. Девушка посмотрела на него снизу вверх и с нотками приказа в голосе сказала: