- Вместе с нижним чином дается право нанимать батраков и владеть рабами. Даже на арендованной земле можно неплохо устроиться при таких условиях. Или тебе не хочется жить в деревне?
Герк поблагодарил святых заступников за возможность отвлечься от нахлынувшей волны похоти, которую в нем подняли касания милой, но, очевидно, развратной госпожи, чье глубокое дыхание с вздыманием двух гипнотизирующих бугорков заставляло думать лишь об одном. Парень ополоснул лицо водой и еще раз посмотрел в глаза свидетельницы его наготы. И если минуту назад они источали желание поддаться зову страсти, то сейчас в них не осталось ничего, кроме смущения и искреннего дружелюбия. Такие метаморфозы Герку были по нраву. Зная себя, он не сомневался, что долго его уговаривать не придется, но тогда собственная жизнь стала бы стоить еще меньше – помимо армии и полиции в ряды его недоброжелателей попали бы и те, кто заинтересован в добром имени княжны. А врагов среди высших не пожелаешь и королю.
- Чтобы нанять батраков и арендовать землю, нужны хоть какие-то накопления. А чтобы купить рабов, нужно иметь желание быть рабовладельцем.
Зайдя с такого козыря, Герк приготовился к спору, который уж точно развеет остатки романтического флера, пронизывавшего помещение с того момента, как полуголая принцесса явилась сюда с ночным визитом. Как и ожидалось, девушка удивилась его словам. Однако удивление это оказалось вовсе не того плана, какой предполагался, исходя из ее сословного ранга.
- Ты противник рабовладения? Неужели такие идеи добрались и до нижних чинов? Ты меня радуешь, Герк. И пугаешь. Трудно поверить, что в одном человеке вмещается столько достоинств. Ты добр, смел, силен. Теперь еще и это…
- Каждый разумный человек должен стремиться к справедливости. Конечно, трудно добиваться правды, если ты нищий провинциал вроде меня. И, должно быть, еще труднее заботиться о честном устройстве общества, если ты живешь за счет бесчестия. Но нельзя мириться с этим. Нельзя. Будь ты сто раз генералом или императором – совесть у тебя должна оставаться обычных размеров, а не утягиваться в кисет с тремя золотыми. Так говорил мой дедушка. А он повидал нескольких генералов. И каждый из них был глупее и злее предыдущего ровно на столько, насколько больше у него было медалей.
- Наверно, твой дедушка прав. И когда-нибудь станет нормой воспринимать окружающих по их заслугам, а не по размеру закромов.
- Вы действительно верите в это? - с явным сомнением в голосе спросил Герк.
- Я на это надеюсь, - вздохнула Лени и, не убирая ладонь из-под подбородка, мечтательно задрала лицо в потолок, разглядывая, словно звезды, пылающие огоньки кусочков яшмы, зажатых в десяток стальных оправ и развешанных по потолку.
Герк смотрел на нее и не переставал изумляться красоте своей новой знакомой и всей странности происходящего. Неужели это шанс достичь чего-то большего, чем то, на что он мог рассчитывать, трезво оценивая свои возможности? Иметь приятелей среди купеческих сынков – вот его нива, скудная и неприглядная, жать которую было так же просто, как и бесполезно. Ну что он хотел найти на западе? Место помощника лавочника в гетто для переселенцев? А дальше? Юноша закрыл глаза и опустился с головой под воду. Она еще была горячей, но уже не обжигала. Вынырнув, Герк снова обнаружил на себе пристальный взгляд принцессы.
- Ты никогда не хотел стать каменщиком? – вопрос был неожиданным, но ответ продумывать не пришлось.
- Конечно, нет! Кто вообще в здравом уме может согласиться на такое?
- Тот, кто молод, здоров, красив, обладает волей и целью, - голос девушки немного похолодел. Она протянула руку к лицу Герка, приложила ладонь к его щеке и слегка погладила.
- Ты подходишь, как никто другой. Непонятно, почему рекрутеры в свое время не обратили на тебя внимание. Ты же учился в школе?
- Да, как и все, но…
- К вам наверняка приходили люди вашего князя. И учителя должны были указать на тебя, как на достойного кандидата. За кем закреплена ваша местность?
- За Литвецами. Но с какой стати вы решили, что меня должны были выбрать в каменщики? Да, я помню: нас собирали во дворе и показывали княжеским комиссарам. Они поговорили с двумя мальчиками из тех, кто был чуть помладше, и все.
Герк разволновался. Он хорошо помнил тот хмурый и холодный день, когда взрослые с испуганными глазами бегали по школе и готовились к встрече наборщиков в камнетесы. Такое происходило раз в пять лет, и все ученики хоть единожды, но попадали на осмотр. Ему повезло. Комиссары даже не подошли к его секции, лишь бегло перекинулись несколькими фразами с преподавателями и пообщались немного с парой учеников. И даже тех потом не забрали. Герк прекрасно их знал, этих мальчишек. Оба после школы остались работать в деревне. Но все же… Все же что-то было, что заставляло его содрогаться при каждом воспоминании об этом событии. Что именно? Ледяной ветер, который задувал в грязный двор школы и проникал под холщовые сюртуки крестьянских детишек? Страшно шипящий на всех деревенский писарь, поставленный в управление школой? Нет. Но была жуткая улыбка одного из приезжих господ, чье лицо Герк так и не смог разглядеть полностью, потому что оно было спрятано поднятыми отлетами воротника темно-зеленой шинели и полями сильно наклоненной вперед шляпы с белым пером в ленте. И когда очередной порыв ветра отгибал один из отлетов в сторону, можно было увидеть странную, одновременно слащавую и злобную улыбку толстых губ, которая, как показалось Герку была обращена именно к нему. Юноша поморщился.