Уроки проходили нерегулярно и не следовали какому-то плану. Иногда каменщик показывал ученице, как работать с простейшими инструментами и устройствами. Лени старательно повторяла за ним, и со временем нежные ручки привыкли к дереву и металлу, которые требовали от работника приложения известных усилий. Порой наставник читал увлекательные лекции из истории того или иного вида камней. Принцесса затаив дыхание слушала легенды, связанные с каким-нибудь знаменитым алмазом или сапфиром, но все они заканчивались чередой печальных смертей, и для того, чтобы вывести Лени из состояния внезапной грусти, мастеру приходилось вспоминать какой-нибудь забавный случай из жизни чудаков-каменщиков, про которых нередко ходили скабрезные анекдоты. Часто занятия случались на свежем воздухе. Парочка гуляла по княжескому саду, обсуждая философские аспекты каменной науки или просто любуясь местными красотами. Фин уверял, что главный каменщик – это сама природа. Лени верила всему. Даже если факты, изложенные мастером, не укладывались в голову. Магия, вытесненная с континента на Острова, имеет общие корни с силой камней? Почему бы и нет. Лени не возражала. Душа камнетеса высасывается камнями пропорционально эффектам, полученным вследствие обработки? Что ж, раньше княжна не верила церковным страшилкам, но если это утверждает сам Фин… Фину незачем врать. Он пользуется полным доверием отца, но никогда не лебезит перед ним. Его не волнуют деньги. Золото интересно ему лишь в качестве материала для работы. И ему определенно нравится проводить время с миленькой слушательницей, чья тяга к знаниям все больше и больше уступала место стремлению к близости с преподавателем.
Первый поцелуй с мужчиной. Она уселась на верстак, за которым Фин выскабливал бронзовую чашу, развлекая девушку кабацкими шуточками. Она смеялась, не отворачиваясь от него и ловя каждый его взгляд, бросаемый иногда на секунду, когда он позволял себе отвлечься от дела. Два месяца общения. Уверенность в том, что герой ее сладких вечерних мечтаний не против ввязаться в роман с хозяйской дочкой, пришла окончательно и теперь свербила настойчивым призывом: нужно сделать шаг. Очередной взгляд. Она неловко потянулась к нему и чуть прикоснулась полуоткрытым ртом к его губам. Поняв, что задуманный поцелуй не состоялся, или состоялся, но совершенно в другой форме – неловкой и мало похожей на то, чему ее учила компаньонка Ника, – принцесса ощутила пламя стыда и отвращения к себе. Намереваясь убежать подальше от места своего позора, Лени попыталась спрыгнуть с верстака, но сделать этого не дала рука Фина. Каменщик удержал девушку за талию и притянул к себе. Все еще сгорая от стыда, княжна, тем не менее, позволила управлять собой, попутно удивляясь такой покорности. Мало того, твердость хватки и повелевающая сила движений руки Фина не вызывали желания сопротивляться. Напротив, уверенная жесткость его манипуляций пьянила туманом умиротворения и заставляла подчиняться с удвоенной силой. Когда же мастер поцеловал принцессу, она окончательно поплыла. Все, что смогла запомнить Лени – приятное головокружение и бешеный стук чьего-то сердца. Каменщик прижал к себе девушку настолько крепко, что было уже непонятно, толи из ее груди исходит этот гулкий звук, отражаясь от тела любимого человека, толи звук рождается в его сердце, поглощаясь ее грудью.
Он был таким долгим, первый поцелуй. После они молча разглядывали друг друга, будто только что познакомились. Иногда соприкасались лбами и, глупо улыбаясь, закрывали глаза. Потом снова целовались. Так прошел весь вечер. И следующий. И еще несколько вечеров они прерывали уроки на череду интимных объятий и поцелуев. Однажды, решив окончательно броситься в пучину любовного водоворота, Лени подстерегла каменщика перед обедом и, не дав ему дойти до столовой, куда он время от времени наведывался по приглашению князя, увела на второй этаж флигеля, где располагалась его спальня. Учитель оказался искусен и в этом предмете. Он сделал все, чтобы девушка, с детства обученная скромности, преодолела смущение и отдалась ему без угрызений совести и страха перед физической болью. Мастер хорошо знал свое дело и без единого слова направлял княжну так, что она с первого в жизни соития распробовала вкус телесных радостей. Бесстыжие нарушители чести стали встречаться с подозрительной регулярностью: каждый день после обеда Лени отправлялась на территорию каменщика, где они, помимо непродолжительных уроков, уделяли час или два любовным играм и сентиментальным беседам. После страстных заездов им нравилось лежать нагими, рассуждая о материях, лишенных эротического подтекста, но, вместе с тем, не менее романтических. Фин рассказывал о звездах и древних царствах, о колдовстве и алхимии, о страшном проклятии каменщиков, изгоняемых неумолимой волей природы куда-то в неизведанные края. Он беспрестанно ласкал прильнувшую к нему принцессу и вполголоса признавался ей в том, что никогда не видел женщины изящнее и красивее. Лени смущалась и утыкалась лицом ему в шею или грудь. Она чуть слышно и даже почти беззвучно проговаривала: я тебя люблю. И если он вдруг замечал ее шепот и спрашивал, не сказала ли она что-нибудь, Лени мотала головой, целовала его и просила рассказать подробней о той или иной детали уже поведанной истории.