Княжна и правда влюбилась. Ей нравилось все в этом человеке: от постоянно растрепанных волос, которые были чуть темнее золота ее локонов, до пугающего умения разговаривать с камнями на непонятном и жутковато звучащем языке. Возведя любимого мастера в кумиры, она испытывала невероятное счастье, находясь рядом с ним, деля с ним неприхотливую трапезу и ублажая его. Взяв за правило доставлять милому другу как можно больше удовольствия, девушка старалась угадать его желания и предвосхитить их, заняв именно ту позу, которая в данный момент будет наиболее кстати. Фин никогда не отказывал ей в инициативе, и принцесса пользовалась этим для утоления своего постыдного озорства. Прежде всего, она запускала руку в штаны любовника и проверяла готов ли он к плодотворной работе. Чаще всего, набухшая к тому времени плоть уже распирала нижнее белье и требовала освобождения. Лени сдергивала с мужчины неуместную одежду и с замиранием сердца наблюдала выход героя дня на сцену. Обхватывала его пальцами, казавшимися по сравнению с ним более чем миниатюрными, играла с трогательно беззащитными мешочками – не только руками, но и пуская в дело свой маленький княжеский ротик. Как она любила чувствовать Фина губами… Легкими прикосновениями по всей длине…
Хватит, Лени, хватит! Так ты никогда не уснешь. А ведь нужно хорошо выспаться, чтобы завтра продолжить идиотские поиски. Помнишь, что говорил Фин? «Цени свои потребности, они – свидетельство жизни». Сам-то он мало заботился о еде или сне. Постоянно работал и думал. Думал и работал. Даже прогулки по саду, сопровождаемые лекциями для влюбленной студентки, служили ему поводом упорядочить собственные мысли. У каждого есть какая-то цель. И уж конечно она была у Финиса. Все его действия были подчинены служению этой цели. Его появление во дворце, соблюдение принятого этикета, поездки на скучные конференции, игра с княгиней в карты, созерцание звездного неба – все для того, чтобы уменьшить дорогу к конечному пункту. Где-же эта чертова разгадка? Точно не в лаборатории. Там Лени могла находиться часами, наблюдая за ворожбой мастера у верстака или его игрой с реагентами в химическом вытяжном шкафу. Фин, по желанию ученицы, подробно описывал смысл каждого действия, и, насколько она понимала, все это было не более, чем рутиной. Где же, где же… В оружейной? Отец почти ежедневно проводил около получаса в огромном хранилище семейного арсенала, куда в это время приходил и Фин, который сдавал свои разработки, показывая в тире или тренировочном зале новые возможности усовершенствованных им винтовок, пистолетов и клинков. Сакральное место. Сердце военной славы Старовских с доступом, закрытым от посторонних. Несомненно, каменщик осчастливил хозяина немалым количеством хитрых новшеств, которые делали передовые экземпляры оружия еще более эффективными и смертоносными. Но Лени и здесь могла свободно присутствовать во время рабочих встреч. Мало того, иногда все трое – она, Фин и князь – проводили здесь досуг: мужчины развлекались обучением девушки стрельбе по мишеням и фехтованию. Именно оттуда она и стащила несколько пистолетов перед тем, как сбежать. Нет, это было бы слишком просто – иметь судьбоносную тайну в банальном военном складе. Да и не похоже, что отец относился к оружию более внимательно, чем к другим стандартным разделам дворянской жизни: лошадям, например, или торжественным церемониям.
«Спокойной ночи, Ленивель», - Ирвен Старовский гладил малышку по светлой головке и ждал, когда княгиня уведет ее из кабинета. Он сидел за своим знаменитым письменным столом, изготовленным где-то в столице за десять лет до рождения наследницы. Верхний из правых выдвижных ящиков почти всегда был закрыт на замок. Отец как-то хвастался, что этот ящик не вскрыть даже бомбой. «Спокойной ночи, Ленивель». «Но я не хочу спать. Я хочу посидеть с тобой. Что это?» - Лени взобралась на князю на колени и показала пальцем на листы бумаги, небольшой стопкой лежавшие на столе. «Это важные документы, с которыми папе нужно работать», - ответил князь и открыл тот самый ящик. Положил в него бумаги, задвинул, повернул ключ и спрятал его в карман. «Но там же ничего не написано, - Лени уже немного умела читать, чем сильно гордилась и при всяком удобном случае старалась напомнить об этом окружающим, - там были только какие-то рисунки и ни одной буквы!». «Спокойной ночи, Ленивель», - уже строго сказал отец, и княгиня сняла девочку с его колен. Было обидно и неприятно. Но с тех пор принцесса запомнила, что не стоит слишком мешаться, когда отцу хочется поработать в кабинете.