Да, несколько раз она заставала Фина входящим туда. И четко слышала звук дверной защелки – мужчины закрывались и долго о чем-то разговаривали. Однажды из-под лацкана пиджака Фина выглядывал краешек голубых листов. «Спокойной ночи, Ленивель». «Пока, милый каменщик, любящий показывать заметки господину». Что же вы обсуждали в папином кабинете? Что ты показывал ему, а он прятал в свой невзрываемый сейф? Что ты писал на этих синеватых листах…
Лени снова проснулась. Вспомнив, как в последнюю встречу Фин оставил записку, она снова обругала себя за то, что в отчаянии от расставания не додумалась забрать этот лист. Или хотя бы взглянуть на него. Два года принцесса ищет милого проклятого каменщика и два года глотает свои же укоры по поводу глупой ошибки, совершенной в ту ночь. Лишь через неделю слез она догадалась поискать злополучную бумажку. Лаборатория к тому времени была убрана и очищена от всяких следов присутствия Фина. Любимого, равнодушного к золоту Фина, чьи руки обжигали кожу самым волнующим огнем, который когда-либо разгорался в этом мире.
«Спокойной ночи, Ленивель», - сердито приказала себе княжна, намереваясь хорошенько выспаться перед встречей с новыми вызовами, которые, несомненно, принесет очередной день.
Глава 6
Поиски не задались с самого начала. Оказалось, что местные букинисты вовсе не спешат делиться информацией о запрашиваемом раритете. Наоборот, каждый из десятка книготорговцев, которых они успели обойти до обеда, сам старался как можно подробней разузнать о предмете их интереса, клятвенно обещая, что постарается раздобыть диковинку и обязательно даст знать об этом. Лени приходилось с напускным равнодушием отмахиваться от такой заботы, делая вид, что она лишь мимолетом заглянула в лавку, и отсутствие в запасниках желанного фолианта вовсе не расстраивает ее, так как в столице, куда она направляется, наверняка пылится куча экземпляров этого труда, неоднократно изданного за пятьсот лет в многочисленных редакциях и переводах. Боясь, на самом деле, оставлять где бы то ни было адрес своего постоя, Лени лишь бросала перед уходом небрежную фразу о том, что, возможно, она заглянет сюда еще раз через несколько дней, после чего выходила на улицу, где, прогуливаясь из стороны в сторону и стараясь держать непринужденный вид, ожидал Герк, которому она взглядом показывала, что их постигла очередная неудача, и нужно двигаться дальше.
По городу перемещались в запланированном порядке: впереди шла Лени, завернутая в длинную серую накидку с капюшоном, укрывавшую ее от головы до середины голеней, так, что из под полы виднелись только кожаные сапожки на шнуровке. Под накидкой на девушке сидела узкая суконная куртка, подпоясанная ремнем с петлями для пистолетов и ножа, которые, как надеялся Герк, были хорошо прицеплены и не болтались во время ходьбы. Стройные ноги принцессы облепляли штаны из плотной ткани. Девушка, вообще, предпочитала мужские фасоны, по крайней мере, во время путешествий. Так было легче бегать, взбираться и подпрыгивать, что сейчас ей приходилось делать гораздо чаще, чем раньше, когда она жила в родовом дворце, окруженная всем необходимым для удобной жизни. И чтобы не привлекать к своему костюму любопытных взглядов, приходилось пользоваться плащами, которые, кроме этого, помогали не выдавать наличие оружия.
Подручный княжны неотступно следовал за ней немного поодаль. Он добросовестно осматривал окружающее пространство с целью уловить хоть малейший намек на опасность. Но ничего, на что стоило бы обратить внимание, не происходило. Горожане мирно копошились в своих подворотнях, перекрикиваясь друг с другом сквозь неровный гомон уличных звуков и иногда набрасываясь с бранью на детей, которые носились сломя голову по мостовой, невзирая ни на какие преграды в виде неторопливо шагающих взрослых. Одетый просто и немножко неопрятно, Герк вполне мог сойти за бедного клерка, присланного на задворки торгового района с каким-то не очень важным поручением. Потертый, но добротный пиджак кофейного цвета в сочетании с шерстяными походными брюками и начищенными с утра ботинками придавали молодому человеку тот презентабельный вид, который был свойственен представителям невысоких чинов, усердно и честно выслуживающихся в коммерческих конторах мелкого пошиба в надежде когда-нибудь открыть собственное дело. На таких старательных карьеристах обычно и лежала вся черная работа подобных предприятий, от инспектирования грязных складов с залежалым товаром, до переписки длиннейших финансовых ведомостей с редакцией в них некоторых колонок в желаемом для хозяина конторы направлении. Окажись Герк в компании таких сартожских писарей, расчетчиков и торговых агентов, он вполне сошел бы за своего, несмотря на восточный диалект, удивить которым здесь можно было бы разве что престарелого монаха-затворника, десятки лет не покидавшего глухую келью.