Герк не успел еще придумать никакого ответа на вежливую реплику незнакомца, как тот уже показал спину, а затем и вовсе скрылся в толпе, которая здесь была уже довольно густой. Юноша осмотрелся и понял, что оказался на одной из торговых улиц, широкой и многолюдной. Повернувшись вокруг своей оси, он с ужасом обнаружил, что упустил из вида княжну, которой не было видно ни на тротуаре, уложенном для удобного путешествия граждан по магазинам, ни на мостовой, куда эти граждане не стеснялись спускаться даже под угрозой наезда извозных двоек, весело цокающих по булыжнику под истошные вопли возниц, озлобленных на пешеходов.
– Что ты вертишься, как ненормальный? – прошипела в самое ухо Лени, когда Герк уже отчаялся найти ее в этом хаосе движущихся тел.
- Здесь можно поговорить. Народа много, легко скрыться, если что.
- Да уж, - промямлил Герк, - вы хорошо умеете прятаться.
- А ты не зевай. Мы и так полдня потратили впустую, - принцесса поискала на небе солнце, но оно давно покинуло зенит и скрывалось сейчас где-то за крышами домов, редко бывающих здесь меньше, чем в три этажа.
- В общем, - продолжила девушка, - я пробежалась по лавкам и развалам, поговорила с парой ребят во-о-он в том кабаке (она указала на какое-то здание в той стороне, откуда они пришли) и выспросила во-о-он того чудака (теперь ее палец был протянут в сторону фокусника, разыгрывающего простенькое представление с платками в противоположном конце улицы). И знаешь, что?
- Даже не догадываюсь.
- А то, что с отлученными просто беда. Несколько дней назад по городу прошли тайные рейды. Все отлученные были арестованы и куда-то увезены, точно не в городскую тюрьму.
- Значит, наши поиски на сегодня закончились? – с надеждой в голосе спросил Герк, обрадованный возможностью вернуться в гостиницу.
- Ну уж нет. Зачем, думаешь, я отдала единственный изумруд этому тощему факиру?
- Изумруд?! – теперь шипел Герк, - у нас, то есть, у вас был изумруд, и вы отдали его пьянице, работающему за кусок колбасы?
- Да, но он запросил гораздо больше. Я пригрозила ему сжечь весь его мешок с хламом, который он использует для своих фокусов, и мы сошлись на изумруде. Этот заклинатель мух, знаешь, тут за главного по информации о запрещенных практиках в городе. У них что-то вроде цеха бродячих артистов-магов, и они ежедневно обмениваются новостями из области мистики.
Лени огляделась по сторонам, проверяя отсутствие нежелательных ушей, и продолжила:
- Так вот. В соседнем районе, вниз по реке, есть лаборатория отлученного, куда военные не заходили.
- Военные?
- Ага. Остальных взяли военные. Но не королевская армия и не городская гвардия. Форма была другая, незнакомая.
- Но почему они пропустили того, к которому, как я понимаю, мы сейчас пойдем?
- Конечно, пойдем! Только нужно взять извозчика – пешком долго будем топать. Пропустили, потому что он приезжий.
- А какая разница?
- Как какая? Отлученными становятся каменщики, которые решают остаться жить среди людей, там, где их что-то держит, где они провели много времени. Там они потихоньку сходят с ума, понимаешь? Лишь единицы срываются с места и переезжают в другие города. Поэтому почти все отлученные задолго до своего безумия берутся на учет местными властями. Их знает вся округа, к ним обращаются за услугами. А вот о приезжих могут знать, например, только соседи по дому или вообще, какой-нибудь узкий круг посвященных, вроде этих фокусников. Они и перебираются далеко от старого места затем, чтобы про них никто не знал.
Лени остановилась, замахала рукой и крикнула:
- Сюда!
Чуть не пролетевший мимо экипаж остановился все-таки немного дальше по дороге, и принцесса быстро просеменила к нему, ведя Герка под локоть. Юноша помог ей взобраться в слегка покосившуюся пролетку и сел рядом.
- На Лебяжий вал, - громко скомандовала Лени и, еле удержавшись на сиденье в момент толчка, вцепилась в руку спутника. Герк хотел было поинтересоваться стоимостью проезда, но постеснялся показаться мелочным. Несколько кварталов проехали молча. Наблюдали бурлящую жизнь сартожских улиц, зажатых между прерывавшимися на перекрестках вереницами грузных, основательных зданий, большая часть которых была разделена на два крыла с отдельными парадными входами. Окрашенные в темные тона синего, зеленого и серого, фасады удивляли грубостью каждого из них, взятого отдельно, и стройностью всего ансамбля, цельность и логичность которого моментально приглушала любые отзвуки первого дурного впечатления. Где-то уже совсем недалеко, в одном из таких толстостенных укрытий от холодной северной зимы и осенней сырости, прятался сейчас последний в городе свободный хранитель дьявольских тайн каменного искусства. Герку неожиданно пришла в голову простая, но почему-то не всплывшая раньше мысль, очевидность которой побуждала озвучить ее сразу же: