- А почему, собственно, мы ищем именно отлученного? Не проще ли начать с визита к цеховым мастерам?
Лени внимательно посмотрела на него и ответила:
- Странно, что ты спросил об этом только сейчас. Тут все очевидно. Я уже говорила, что в первую очередь обратилась к нескольким лучшим каменщикам Исфорты и Преденса. И после того, как узнала про «Чистый гранит», снова общалась с ними. Никто из ныне пребывающих в здравом уме мастеров незнаком с ритуалами, описанными, предположительно, в этой книге. Каменщики, близкие к совершенству, даже не беспокоятся о том, чтобы искать новые знания. Все приходит само. От камней, от связи с другими подобными личностями. После преображения, если оно происходит надлежащим образом, мастер становится кем-то вроде сверхчеловека. Границы его разума стираются, и он объединяется с неким вселенским разумом, вся мудрость которого теперь доступна ему беспрепятственно. Такой каменщик теряет интерес ко всему людскому и уходит. С ним бесполезно говорить, он не воспринимает тебя как существо, способное мыслить. Никаких секретов от него не выведать. Даже угрозами и пытками. Это было опробовано еще много лет назад. Но отлученные – особый случай. Как правило, они дольше задерживаются на стадии подготовки к исходу. Потому что вместо постоянного совершенствования своего мастерства эти бунтари начинают уделять время поискам возможностей избежать уготованной судьбы. Результат всегда один – связь их разума с другими каменщиками полностью обрывается, и они вынуждены ограничиваться обычными способами получения информации. Первое время они ведут себя энергично – много общаются с людьми, по большей части ученых и оккультных кругов; изучают литературу, связанную с их проблемой; ставят какие-то опыты. При этом всем они продолжают оказывать обычные услуги, чтобы иметь возможность оплачивать свои изыскания. Постепенно приходит безумие. Ты видел когда-нибудь отлученного?
Герк покачал головой. Он и с обычными каменщиками не стал бы пересекаться, если бы их работа не была такой важной для нормальной жизни. Нет-нет, да и приходилось наведываться в каменную лавку для подзарядки огнива или отправки сообщения по поручению одного из его нанимателей.
- А я видела один раз. Фин взял меня с собой, когда искал какой-то необычный янтарь. Это был грустный, далеко не старый человек, от которого несло чем-то противно-сладким. Янтарь, кстати, у него нашелся.
- Приехали! – пробасил извозчик, натянув вожжи и остановив лошадей. – Или куда вам там надо? Говорите, щас найдем.
Оказалось, что Лебяжий вал представлял собой шоссе из каменных плит, один склон которого уходил в низину, занятую на половину прудом с заросшими берегами, а вдоль подножия другого тянулись кварталы таких же двух- и трехэтажных домов, что они видели раньше, в торговом районе. Только эти были более обшарпанные и, в целом, выглядели гораздо беднее.
Принцесса привстала с сиденья и попыталась определить по приметам, выведанным у всезнающего артиста, необходимое направление.
- Нет, мы как раз в нужном месте, - радостно сообщила она и, не дожидаясь руки Герка, выскочила из экипажа.
- Расплатись, э…м… Рихтер, - обратилась княжна к спутнику и улыбнулась.
Герк догадался, что ему дали конспиративное имя, и не стал спорить.
- Сколько мы вам должны? – спросил он у возницы, спускаясь с подножки и молясь, чтобы цена не сильно ударила по их бюджету.
- Три монеты, - сухо ответил с козел широколицый мужик и протянул огромную ладонь.
«Три монеты чего? Меди, серебра? С этих прощелыг станется и золота затребовать», - Герк с напускным равнодушием достал из внутреннего кармана тощий мешочек с остатками денег. Вытащил оттуда три медных кружочка с гербом Терции и положил их на раскрытую лапищу извозчика. Тот настороженно покосился на предлагаемый заработок, буркнул утвердительно и аккуратно закинул деньги в поясной кошелек.