Первое, что пришло ему в голову — взять за воротник плотной кожаной куртки ближайшего к себе противника, к которому он подошел из-за спины. Этот пьянчуга только что ухватил бедную девушку за левую грудь и гоготал ей в ухо, пытаясь поймать его мочку своими губами. Герк что есть силы потянул солдата на себя и отшвырнул в сторону. Пехотинец был в полтора раза тяжелее него и повалился боком в проход между столами только из-за внезапности атаки и изрядного опьянения свекольным ромом. Пока дурень барахтался в проходе, пытаясь подняться, Герк, не представляя, что делать дальше, бегал взглядом по изумленным лицам оставшихся солдат и девушки, притихшей от неожиданного развития событий. Тишина, охватившая станцию на несколько секунд, оборвалась рыком одного из насильников, который резко подался вперед, намереваясь схватить внезапно объявившегося противника за грудки. Герк отскочил назад, радуясь своей прыткости, а ревевший солдат полетел вниз, видимо, споткнувшись о ноги другого детины, который как раз в это время тоже решил вступить в начинавшуюся потасовку. Юноша понял, что наступил удобный момент для нанесения удара по одному из лежавших, но все его планы были сбиты прилетевшим сбоку кулаком. В голове что-то звякнуло, помещение закружилось перед глазами, а сам он вдруг обнаружил себя лежащим на поваленных стульях. Дурацкие часы под пиджаком не подавали признаков какого-либо волнения, как будто им наскучило заботиться о жизни хозяина и захотелось немного отдохнуть. «Пять человек, всего пять» — крутилась мысль в мутном сознании. Что-то здесь не так. Почему пять, дедушка? Потому что двоих на себя возьмет твой друг, а с тремя можно справиться и самому. Можно, конечно, и убежать. Трое ведь подступятся только с трех сторон. Так, а почему же на сей раз ничего не получается? Я здесь, лежу с разбитым лицом, а друг, то есть, эта, голая, с красивой белой кожей и чудесной грудью… Господи, да она же сидит на месте, как вкопанная. Вот оно что! Где-то между приближавшимися солдатами он увидел обезумивший от страха взгляд несчастной девицы, которая пыталась остатками платья прикрыть свою наготу и с ужасом ждала развязки. Герк приподнял голову и хотел крикнуть: «Беги!», но сапог одного из пехотинцев наступил ему на горло, и он смог выдавить из себя только нечленораздельный хрип.
Все пятеро стояли над ним молча некоторое время, а потом тот, что казался самым младшим, начал вытаскивать из ножен длинный клинок. «Вот и конец» — подумал Герк и просто закрыл глаза. Ты этого, хотел, старик? В этом твои наставления? Так я должен помогать всем, кто попал в беду?
Сапог давил на горло недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно для того, чтобы желать себе более быстрой смерти. Герк открыл глаза, пытаясь определить, как скоро оборвется его короткое существование. Но вдруг заметил какое-то движение чуть в стороне от мучителей. Шорох плаща. Щелчок взведенного механизма. Выстрел. Грохот слегка оглушил всех, кто находился в помещении. Солдат, так и не пустивший клинок в дело, лежал теперь в двух шагах от того места, где он находился только что. Его голова была неестественно вывернута, а кожа на лице чуть содрана. Кто-то из его дружков полез за пояс, чтобы вытащить свой пистолет, но второй прозвучавший выстрел пришелся ему в плечо. Оно хрустнуло, но не оторвалось, а только слегка выкрутилось. Солдат завизжал и упал на колени. Герк понял, что, наконец, пришло спасение. Он вскочил на ноги, и, сразу закачавшись от головокружения, оперся руками на стол, с которого уже давно разбежались все сидевшие за ним посетители. Юноша лишь теперь увидел, что на станции остались только он сам, солдаты, плачущая девушка, немощный пилигрим и управляющий. Ах, да – рядом стоял спавший недавно курьер, в вытянутой руке которого чуть дымился пистолет с коротким стволом. Небольшой мощности этого ударника хватило для того, чтобы покалечить двух здоровенных мужиков, и оставшиеся трое не очень хотели проверить на себе, сколько зарядов осталось в камне, который был загружен в его приемник. Они ретировались, подхватив под целую руку скулившего от боли сослуживца и, убедившись в том, что второй мертв, выскочили из зала.