Проход, ведущий из лавки вглубь квартиры, представлял собой галерею, стены которой вместо картин украшали зеркала – добрый десяток их висел с каждой стороны коридора. Они не были подобраны по размеру или оформлению рамки. В единую композицию их мог объединить разве только тот факт, что все они были треснуты, и, кроме того, содержали на себе строки из символов, нанесенных, насколько можно было судить в тускнеющем свете голубого камешка принцессы, чернилами разных цветов. Свое отражение в этих паутинах осколков Герк узнавал с трудом, как будто зеркала меняли саму сущность его характера и выдавали в отраженных лучах какого-то совершенно другого человека, но с прежними очертаниями. Миновав странную выставку оптических иллюзий, молодые люди оказались в просторной комнате, находившейся еще в большем бардаке, чем предыдущая. Изумляли кучи камней, наваленные на столики, которые, в свою очередь, были расставлены по непонятной системе: некоторые у стен, некоторые посередине, третьи (таких было два) – прямо на большой кровати, устроенной тут же, так что трудно угадывалось, спальня это или все же лаборатория. Возможно, безумец уже не отличал свой быт от опытов с материалами, заменившими ему все прошлые грани жизни. Эта теория подтверждалась тем, что знаки, увиденные ранее на зеркалах, покрывали каждый предмет, каждую поверхность комнаты, вплоть до потолков. И кругом лежала бумага. Те дорогие синеватые листы, что, как известно, любили использовать каменщики и алхимики за их устойчивость к нечаянно пролитой воде, которая не сильно портила их, оставляя возможность прочитать и переписать даже в случае полного промокания.
Лени провела подконвойного товарища к одному из столиков, стоявших посреди этого хаоса. На столике поверх кучи исписанных листов и обрывков лежала открытая самодельная книга, состоящая из толстого картонного переплета с вклеенными внутрь страницами все той же синеватой бумаги.
- Там есть закладка, посмотри.
Действительно, примерно в середине книги была заложена узкая лента. Герк открыл место, на котором она покоилась, и вздрогнул от неожиданности – если остальная книга, страницы которой юноша успел мельком пролистать на пути к отмеченной части, представляла собой почти непрерывный текст на незнакомом языке, то открывшийся закладкой лист был ничем иным как рисунком. Герк всматривался в это неумело нанесенное изображение с разного расстояния, чтобы исключить причуды игры воображения и теней от колеблющегося и угасающего света кулона принцессы, стоявшей рядом. Но ошибки быть не могло, с бумаги в пространство перед собой глядел он, Герк, обладатель нижнего чина и соратник беглой высшей. Только взгляд нового, чернильного, Герка был преисполнен злобы и ненависти, мастерски выраженных в каждом штрихе этого портрета, во всех других отношениях простоватого и похожего скорее на детский набросок. В углы страницы было вписано по одному знаку, взятому из того же неведомого алфавита, буквы которого виднелись повсюду, начиная с зеркал галереи и кончая ножками лабораторных столов.
- Почему… Как же такое может…, - Герк даже не сумел подобрать нужных слов для того, чтобы высказать удивление.
- Спроси об этом у него, - по-прежнему холодно предложила Лени, указав пистолетом, таким безобидным теперь, когда появились более пугающие обстоятельства, на одну из куч, разбросанных по комнате.
Герк посмотрел в предложенном направлении. Эта куча была побольше остальных и казалась похожей на свернувшегося калачиком человека. Герку даже пригрезилось, что он смог определить голову фигуры. Юноша сделал пару шагов в эту сторону и сразу же попятился назад – там действительно лежал человек, подтянувший к себе руки и ноги, будто в попытке защититься от холода. Лицо трупа, застывшее в неестественной гримасе с зажмуренными изо всех сил глазами, выражало то ли невероятный ужас, то ли идиотский восторг. В темноте трудно было определить детали, а приближаться вплотную к мертвому отлученному не хотелось до дрожи в коленях.
- Это мастер? – слабым шепотом спросил Герк.
- Да. И он убит, - Лени подошла к покойнику и наклонилась. Остатки света, которые на последнем издыхании давал ее свечник, выхватили с пола края черной лужи, берущей начало где-то под лежащим телом. Девушка внимательно осмотрела одежду усопшего, ни к чему не притрагиваясь. Выпрямившись и прошагав к столу, у которого стоял Герк, она оперлась руками на этот стол и еле заметно затряслась. В почти непрозрачном синем воздухе блеснула упавшая слеза. Герк понял, что у принцессы заканчиваются силы.