- Дай руку, - снова обратилась она к Кире, которая послушно протянула свою ладонь, вопросительно глядя на княжну. Та осмотрела ее пальцы и, выбрав безымянный, надела на него приготовленное украшение.
- Теперь ты являешься частью дома Старовских. Тебе даруется иммунитет и суверенитет высших этого дома. Все долги, проступки и ошибки, которые могут быть приписаны тебе, становятся делом нашей семьи. Взамен ты обязуешься блюсти ее интересы и служить ее представителям. Служить мне. Ты согласна? Хотя, нет, я не обязана спрашивать. А ты обязана подчиниться и с радостью принять возложенную на тебя миссию.
- Что, на самом деле есть такой закон? – Герк с сомнением во взгляде следил за обрядом посвящения.
- Да, но он редко применяется. Потому что символ дома, вот это колечко, делает предъявителя практически членом фамилии. Такое доверие оказывается самым важным и близким людям. Управляющим, душеприказчикам, финансовым поверенным, нареченным детям, фаворитам.
Лени погладила ладонь изумленной Киры и добавила, улыбнувшись Герку:
- Ну, и соучастникам разного рода авантюр.
- Простите, я не знаю, что сказать, - видно было, что несчастная беженка готова расплакаться. - Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Я хочу лишь оставаться с вами и иметь кров над головой, большего мне не надо.
- Все в порядке, Кира, - как можно веселее постарался произнести Герк, - просто госпожа Ленивель обещает тебе защиту. Если кто-то всерьез вздумает насесть на тебя, покажи им это кольцо и попроси найти княжну Старовскую. Я правильно объясняю, Лени?
- Правильно. Кира, садись уже. У нас важное собрание. И, кстати, давайте договоримся – моя фамилия остается в тайне до самой крайней нужды. Потому что меня разыскивают не только за убийство, совершенное безымянной высшей, переодетой в почтового курьера. Семья тоже ищет меня, и я пока не имею желания облегчать им поиски.
- С чего начнем? – спросил Герк, когда Кира уселась за стол.
- Начнем с меня, - отозвалась принцесса. - К сожалению, книгу найти так и не удалось.
- Эх! – вспомнил Герк, хлопнув легонечко себя по голове, - я же забыл обыскать лабораторию. Возможно, там был экземпляр…
- Нет, - княжна поспешила успокоить его, - «Чистого гранита» там не было. Я осмотрела все доступные места. Теперь остается только ждать. Через пару дней навестим букинистов. Кто знает, может, один из них окажется удачливым. Но самое интересное, что началась какая-то таинственная игра, которой я пока не понимаю. Представляешь, Кира, все отлученные в этом городе арестованы. А тот, кого забыли арестовать, оказался убитым.
- Да-да, убитым, - подтвердила Лени свои слова в ответ на немой вопрос новой компаньонки, которая даже слегка приоткрыла рот от удивления и ужаса. «Насколько же она мила и непосредственна», - подумал Герк, любуясь чуть пухловатыми губками Киры, пока та, замерев, внимала рассказу принцессы о дневных похождениях.
- Герк, - услышав свое имя, юноша вышел из оцепенения и всем своим видом показал, что готов к диалогу.
- Покажи, что мы обнаружили в манускрипте.
- Но стоит ли?
- Конечно. В конце концов, мы должны разобраться с этим вопросом.
- Одну минуту. Герк сходил в свою комнату и принес небрежно склеенный сборник записей покойного камнетеса. Положив его на стол, юноша еще раз взглядом спросил у принцессы о необходимости раскрытия всех карт перед Кирой. Лени одними движениями бровей предложила закончить начатое. Герк открыл книгу в том месте, где красовался рисунок человека, поразительно схожего с ним, и пододвинул ближе к девушкам.
Видно было, как Кира сдержала первые эмоции – она тонко хмыкнула и сразу поджала губы. Потом прищурилась, будто это помогало сфокусироваться, и какое-то время изучала рисунок совершенно безмолвно и неподвижно. Переведя взгляд с нарисованного Герка на живого, она выдала заключение:
- Это не вы. Здесь нарисован какой-то злой человек. Вы слишком добры, чтобы вас так изобразить.
- Ну, конечно, добр, - ответила за Герка принцесса, - только дела это не меняет. Просто к вопросу о том, почему портрет нашего друга вклеен в книгу свихнувшегося каменщика, добавляется вопрос о том, почему этот портрет изображает нашего доброго друга злым. Даже омерзительно злым. Зловещим, я бы сказала.