- А еще он с удовольствием приторговывает спиртным и…, - Герк осекся и через секунду закончил фразу, смягчив, как мог, ее содержание:
- И прочими развлечениями.
- Да, и это тоже, - Кира как-то радостно улыбнулась юноше, и тот решил, что она не догадалась, о чем он постеснялся сказать. Между тем, девушка продолжила:
- Сюда часто приводят женщин. Этих, ну, вы поняли… («А, нет, все-таки, догадалась»). И здесь к такому относятся спокойно. Поэтому я надела то платье, про которое вы сказали, что оно сидит на мне как, как на этих самых, - последние слова Кира произнесла, обращаясь к Лени, и та с серьезным выражением на лице понимающе кивнула.
- Значит, то платье, которое вам понравилось на мне, я кое-как натянула. Оно довольно удобное, просто слишком откровенное. Но зато на меня, и правда, глядели, как на одну из тех женщин. Я зачесала волосы по-другому, побелила лицо, подкрасила брови и так обошла всю гостиницу. Не спеша и делая вид, будто ищу нужный номер. Иногда стучала в дверь и спрашивала, не здесь ли проживает господин Кикер, чтобы побольше узнать о постояльцах. В общем, выяснила следующее. На первом этаже половина номеров пустует. В остальных кто только не проживает. И священники, и больные, которые по святым местам путешествуют, и приезжие рабочие, и пьяницы какие-то – не знаю, откуда у них деньги на жилье. Первый этаж хоть и для небогатых постояльцев, но все равно дороговат для нищих. Наверно, они здесь пропивают остатки заработанных когда-то денег, а дальше – в трущобы или на улицу. Бог с ними. Второй этаж – для господ. В нашем крыле самые дорогие и большие номера. Из десяти таких квартир заняты, кроме нашей, только три. Через одну дверь от нас налево живет вдова банкира. К ней часто заглядывают молодые люди. Так сказали Пина с Ганитой. В номере напротив вдовы мне открыл высоченный дворецкий. Насколько я поняла по обстановке в прихожей, которую немного удалось разглядеть, пока дверь была открыта, он и его хозяин приехали издалека. Дворецкий странно так смотрел, словно знает меня, но не ожидал увидеть здесь. Он попросил подождать минуту, пока доложит хозяину, и закрыл дверь. Я, разумеется, ждать не стала и ушла. В четвертой занятой квартире, в самом конце крыла, живет столичный чиновник. С его служанкой я даже поболтала немного. По ее словам, это очень хороший, приличный мужчина лет сорока. В Сартогу приехал с тайной инспекцией по мануфактурному ведомству. Поэтому поселился здесь. Вот.
Кира перевела дыхание и принялась рассказывать дальше.
- В западном крыле останавливаются дворяне и богачи, которым не нужно много места. Там, в основном, двухкомнатные номера – столовая и спальня. Почти все квартиры заняты. Я постучала, наверно, в десять из двадцати дверей. Обычные господа, ничего особенного. Четверо даже приглашали меня к себе, обещая заплатить больше, чем Кикер. Пятый сказал, что Кикер вот-вот должен прийти к нему, поэтому мне следует пройти в его спальню и ждать там. В остальных номерах, куда я достучалась, были купцы. Они как-то равнодушно ко мне отнеслись, а кто-то даже с подозрением. В то крыло местные часто ходят – жильцы состоятельные, но не настолько, чтобы большие квартиры снимать, поэтому прислугу с собой не возят, как наши соседи с дворецкими и гувернантками. Ну, так вот, поболтала я там с одной, пока она ждала какого-то фабриканта, к которому нанялась. Интересного немного, конечно. В основном, про то, кто из постояльцев сколько платит. Но зато она рассказала, что в номер двести восьмой на днях заселился странный мужчина. Похож на монаха, но точно не нашей церкви. Деньги у него есть, раз такую квартиру снял, но живет скромно, никого в услужение не берет. Ночью вроде как слышали из-за его двери разговоры. Но не видели, чтобы туда входил кто-нибудь, кроме него. Думают, что колдун. Правда, всем плевать, но на всякий случай мимо этого номера тихо проходят и как можно быстрее.
Девушка замолчала на некоторое время, вспоминая, все ли доложила про второй этаж. Кажется, все.
- На третьем этаже номера попроще. Там живут коммерсанты, юристы, чиновники, военные, инженеры и всякие непонятные личности.
- Непонятные? – спросила Лени.
- Простите, госпожа, я и правда, не понимаю, что это за люди, и чем они занимаются. Вроде и не бедняки, но никто не знает, откуда у них деньги. Один пьет уже год и обещает, что скоро отбудет в свое поместье, но все никак не уедет. Про другого слышали, что он талантливый изобретатель, но почему тогда он сидит в гостинице? И каменщики, кстати, какие-то есть, но не цеховые, а самоучки. Ну и все в таком роде. Обычно туда ненадолго заезжают, чаще всего на день-два. Поговаривают, что на третьем этаже «Постного утра» сделок совершается больше, чем на бирже. Но там и видно, что жизнь кипит – народу куча, постоянно кто-то бегает туда-сюда. Один из постояльцев пытался нанять меня, сказал, что ему нужно постирать одежду и сделать кое-что другое, и что заплатит он хорошо, но только через два дня. Красивый такой мужчина, благородный, судя по манерам. Представился адвокатом. Я ответила, что в долг не работаю, ни прачкой, ни кое-кем другим.