Герку хотелось, чтобы девушки никогда не расставались. Просто смотреть на них было чем-то сродни мимолетному счастью, которое изредка появляется на горизонте маленьким, трогательным облачком и тут же уносится ветром насущных забот. Как же заставить время остановиться на этом чудесном моменте? Герк не знал. И даже дедушкины часы не могли подсказать ответа. Они смиренно спали на груди хозяина и перематывали секунды в принятом на этой земле темпе. Юноша почесал затылок и вздохнул. Пора начинать действовать. Если, конечно, он хочет защитить своих дорогих спутниц.
А он хотел. Оставив подруг корпеть над сомнительными ритуалами в закрытой комнате, Герк приступил к выполнению поставленной самому себе задачи, которая состояла в изучении всех подозрительных пунктов вчерашнего доклада Киры. Большая часть подготовительной работы была им поручена Пешиверу, так что на девять часов утра третьего дня пребывания в отеле ему оставалось только одно важное дело – отплатить жильцам триста пятнадцатой квартиры за их непростительную назойливость своим визитом.
Накинув пиджак и, после недолгих размышлений, оставив драгоценную шляпу на верхней полке дубового гардероба, занимавшего добрую четверть объема прихожей, Герк вышел в пустой коридор. Этажи «Постного утра» соединяли между собой две лестницы: «парадная», как ее называли местные, и менее широкая «дальняя», как нарекла вторую Кира. Она руководствовалась тем, что парадная лестница проходила через их крыло, а пролеты дальней заглядывали в другую часть этажа, с более дешевым жильем. Юноша выбрал второй вариант, боясь встретить на парадных ступенях какую-нибудь особу, чей высокий статус заставил бы его неуклюже изгибаться в приступе заложенной с детства привычки чинопочитания. Почему со всеми нельзя чувствовать себя так же легко, как с Ленивель? – рассуждал он, поднимаясь на третий этаж и уступая дорогу служанкам, спешащим домой с посудой, собранной после завтрака. Казалось бы, куда уж выше – княжна, но ведет себя вполне на равных. И это при том, что обычно при встрече какого-нибудь захудалого баронета сразу начинаешь кланяться, как будто у него, кроме неприбыльной плантации, есть за душой что-то существенное. А ведь есть. Титул. Не один из семи чинов (плюс нижний чин без номера, как у Герка), не цеховой или ученый ранг, как у мастеров, инженеров и университетских заправил, не купеческая гильдия и не офицерское звание, а титул. Одна из всех этих вельможных приставок к фамилии, дающих привилегии, не доступные даже самому усердному министру, если его род не введен когда-то в статус титулярных. Утешает только то, что и над подобной элитой довлеет осознание собственной приниженности по сравнению с самой немногочисленной группой из среды правящего сословия. Герк вспомнил, как в школе их заставляли учить наизусть список родов, главы которых составляли Светлый Совет. Высшие. Двадцать одна фамилия: Бусы, Малеры-Шервины, Игнаты, Эмирсы, Дусинки, Литвецы, Матисты и так далее по убыванию авторитета, вплоть до двадцать первой фамилии Гарнаутов – нынешних монархов. Старовские в этом перечне шли где-то на тринадцатой строчке, если Герку не изменяла память.
Он попробовал порыться в дебрях своих знаний и восстановить всю иерархическую таблицу, но его отвлекло какое-то движение сбоку. Юноша огляделся и не увидел ничего странного. Две женщины с корзинами в руках спускались, тихо разговаривая друг с другом. Посыльный, наоборот, поднимался, роясь при этом в большой наплечной сумке, в которой были уложены стопки бумаг. Остановившись на последней ступени, Герк постарался вспомнить, встретил ли он кого-нибудь на втором этаже. Немного подумав, он вдруг осознал, что не обратил внимания на человека, обогнавшего его у входа на лестницу, хотя тот и не должен был оказаться там, так как коридор точно был безлюден. Разве что этот человек вышел откуда-то далеко позади Герка. Но тогда он вынужден был бы бежать, чтобы опередить парня, а уж это бы Герк услышал.