- Здесь ли господин Бирхан? – уверенность юноши в своих действиях передалась и публике. Все больше из присутствующих отводили взгляды от его рыскающего взора и начинали вертеть головами в поисках того, кто мог бы оказаться этим чертовым Бирханом.
Наконец, кто-то сидящий за одним из столиков в той части зала, где не было окон, поднял руку и сделал медленное приглашающее движение. Гул моментально возобновился. Все вернулись к своим тарелкам и кружкам, а Герк проследовал к отозвавшемуся человеку. Тусклый свет здесь отливал красным и давал совсем немного представления о людях, сидевших за столом. Их было двое: сутулый пожилой мужчина в мешковатом сером пальто и средних лет угрюмый тип с кривым шрамом под глазом.
- Вы господин Бирхан? – обратился Герк к пожилому, даже не сомневаясь, кто из этих двух может оказаться торговцем, поскольку парень со шрамом явно не тянул на собеседника, способного к хитрой коммерческой игре.
- Совершенно верно. Чем могу служить? – в голосе Бирхана чувствовался говор восточных провинций, хотя внешностью он был похож на южанина. Черные с проседью усы и смуглая кожа могли бы выдать в нем фракийца, но Герк не взялся бы за такое утверждение – слишком неопределенными были черты внешности этого бесформенного, как и его пальто, человека.
- Вот что, господин Бирхан, - Герк старался чеканить каждое слово, чтобы даже сквозь шум забегаловки донести до оппонента всю серьезность своих намерений, - не нужно притворяться, что ничего не знаете обо мне. Я пришел сюда с единственной целью – добиться от вас объяснений по поводу возмутительной слежки за мной и моей… сестрой. И если сейчас же…
- Вы сказали сестрой? – удивление купца проявилось только в том, что он перебил юношу, спокойность голоса и выражение благосклонного почтения на лице остались прежними.
- Да, сестрой. Моей младшей сестрой, честь которой я готов защищать даже ценой собственной жизни. И если сейчас же вы мне не дадите вразумительный ответ на мой вопрос, я вынужден буду применить силу.
Эти слова побудили парня со шрамом запустить руку под свою кожаную куртку, где, по-видимому, было припрятано оружие. Но торговец остановил его усмиряющим жестом, после чего обратился к Герку:
- Молодой человек, я понимаю ваше беспокойство за судьбу сестры. Но поверьте, все, что по излишнему рвению было предпринято моими людьми, направлено только на благополучие этой девушки.
Купец вдруг подался вперед, оглянулся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и зашептал так, что его слова с трудом, но все же долетали до ушей Герка:
- Нельзя допустить, чтобы о тайне вашей дорогой родственницы узнали посторонние. Здесь слишком много людей, и я не решусь поведать вам о причинах, побудивших нас обеспокоиться столь важным вопросом. Я предложил бы встретиться немного позже в покоях гостиницы, в которой мы с вами проживаем, но боюсь, вы слишком возбуждены и решительны, чтобы откладывать разговор. Я готов дать объяснения, которые вы от меня требуете, но только не здесь, - он обвел зал рукой. – Это пристанище отребья годится лишь для сделок с мелкими контрабандистами, и я не поручусь, что среди этих уважаемых граждан Сартоги не найдется соглядатаев и доносчиков, более искусных и удачливых, чем мой недалекий слуга, которого я оставил приглядывать за вами. Нужно уйти отсюда куда-нибудь в безопасное место.
Герк напрягся. С одной стороны, ожидать от «заботливого» усача с товарищем в лице вооруженного бандита не приходилось ничего, кроме какой-то зловещей хитрости. Но в то же время спасительные часы в кармане рубашки не подавали признаков опасности. Решено, подумал он и, приняв правила, заданные купцом, предупредил полушепотом:
- Хорошо. Но если я обнаружу, что это просто уловка, вам не поздоровится, обещаю.
- Тогда давайте уйдем в соседний двор. Там нас никто не увидит и не услышит. Даже днем. Мы называем это место «лавкой контрабанды».
Торговец встал, и вслед за ним встал его телохранитель. Герк намеревался пойти к выходу, но купец подхватил его под локоть и обеспокоенно сказал: