Когда пыл принцессы начал спадать, и стало очевидно, что она, наконец, готова выслушать оправдания и предложения, Пешивер первым осмелился взять слово:
- Мне кажется, здесь нужна помощь полиции. Недопустимо, чтобы разного рода нарушители закона беспрепятственно передвигались по Сартоге и наносили вред невинным гражданам и гостям города. К сожалению, они покинули гостиницу сразу же после… эмм… инцидента, но хорошие следователи смогут…
- Ни в коем случае! – Лени моментально отмела мысль о привлечении властей. – Задеты интересы моей семьи. Честь моей семьи. У нас на юге принято лично платить за обиды. Я запрещаю кому бы то ни было из вас обращаться в полицию до тех пор, пока я не сочту это нужным.
«У нас на юге…», - проговорил Герк в голове нарочито писклявым голосом, передразнивая княжну. Он хотел бы обсудить кое-что с этой беснующейся ведьмой, но в присутствии посторонних не решался раскрыть некоторые детали
- Как вам будет угодно, - Пешивер поклонился в знак полного подчинения воле хозяйки, - и благодарю еще раз за указание на проступок моей непослушной дочери. Обещаю провести с ней очень серьезную беседу на сей счет.
Посчитав свое дальнейшее присутствие в доме сердитой госпожи неуместным, толстячок в свойственной ему манере выплыл из комнаты, ни разу не повернувшись к публике спиной. Перед тем, как окончательно покинуть помещение, он тихонько сообщил Герку:
- Ваше поручение выполнено. Но боюсь, сейчас не время…
- Конечно, не время! – вмешалась Лени. – Лекарь сказал, что наш мальчик будет слаб головой еще несколько часов, пока снадобья не перестанут действовать. Хотя, уважаемый доктор мог и ошибаться насчет сроков – он не в курсе, насколько эта пустая голова слаба.
При первом же звуке неумолимо жесткого голоса княжны Пешивер отвесил очередной поклон и удалился.
- Лени! – Герк хотел возмутиться, но почувствовал головокружение и закрыл глаза. Кира испуганно склонилась к нему и потрогала лоб. Холодный. Она не знала, чем еще можно помочь, и просто разгладила краешек бинта на повязке, которая прижимала к ране Герка вату, пропитанную заживляющим и обезболивающим средством. Юноша взглянул на Киру и улыбнулся:
- Все в порядке. Наверно, и правда, лучше сейчас отдохнуть.
- Еще бы! – откликнулась Лени. - Если ты испортишь всю работу лекаря своей неуемной любовью к дракам и подвигам, я просто не знаю, что с тобой сделаю. Доктор стоил нам сумасшедших денег, и поверь, я вытрясу из тебя все до последнего медяка.
Запас неистовства иссяк. То ли княжна устала, то ли ее привычка делового подхода к вызовам судьбы пересилила врожденную страсть к отчитыванию подопечных, но она, наконец, уселась на стул, приставленный к дальней стене комнаты и, закинув ногу на ногу, протянула руку к юристу.
- Прошу. Ваша очередь объясниться, - девушка с интересом смотрела на нового знакомого и с удовольствием отметила про себя, что этот мужчина, возрастом опередивший ее лет на десять, обладает каким-то магнетическим взглядом, скрывающим, вероятно, за внешним равнодушием к окружающему миру изрядную долю проницательности, хитрости и страсти к земным удовольствиям. Мика Лагери казался человеком, действительно похожим на юриста. Но он также походил на банкира или судовладельца, подрядчика алхимической управы, заводчика курьерских скакунов, профессора математики, проектера горных работ – сотни должностей можно было приписать этому человеку, если принять за признак его умение держаться и подавать себя.
- Если вы интересуетесь моим мнением о ценах на услуги медика, то соглашусь: двадцать крон за десять минут работы – весьма не дурной заработок. Однако ради справедливости стоит заметить, что вам предоставили одного из лучших врачей на этой стороне реки. А учитывая, как дорог вам этот молодой человек…
- Вы хорошо поняли, что я имела в виду, когда потребовала объяснений, - Лени не злилась, но и не собиралась становиться жертвой паутины слов, которой, по всей видимости, юрист собирался оплести собеседницу. Герк и Кира с интересом наблюдали за допросом. Правда, Герка отвлекала рука девушки, которую она положила ему на грудь и иногда несознательно совершала легкие, успокоительные поглаживания, дававшие обратный эффект – вместо успокоения они заставляли юношу волноваться. Между тем, Мика, принужденный к прямому ответу на беспокоящий всех вопрос, с искренней (или, все же, напускной?) отстраненностью попробовал оправдаться: