Глава 11
Приглушенный свет комнаты превращал время, проведенное у зеркала, в занимательную игру с собственным отражением. Если всматриваться долго в одну точку, то начинает казаться, будто образ Герка по ту сторону прозрачной границы изменяется. Но изменения эти не очевидны и плохо поддаются описанию. Ты смотришь в глаза немому призраку, а где-то на периферии зрения его черты расплываются и неуловимо подергиваются. В какой-то момент ты с удивлением обнаруживаешь, что твой визави сгустил тона кожи и переменил выражение лица на новое, не то, которое чувствуешь на настоящем, живом лице. И это еще терпимо. Потому что если отвести взгляд в пространство между лицом и кромкой зеркала и ненадолго зафиксироваться в таком ракурсе, то отраженный Герк, который попадает лишь на край видимой области, вдруг оживает и начинает гримасничать. Может быть, он даже шлет неслышимые проклятья. Хотя трудно судить об этом – он замирает всякий раз, когда ты решаешь поймать его на самовольных движениях.
- Что-то не так? – Кира встретилась с глазами Герка там же, в зеркале.
- Все хорошо, - ответил юноша совершенно искренне. Разве что-то может быть не в порядке, когда эта девушка смотрит на тебя преданно-влюбленным взглядом? Беззащитный цветок, оказавшийся ядовитым для садовых воришек. Сколько раз ее вчера ругали за то, что она подвергла себя опасности? Сначала Лени, когда узнала, что Кира вернулась со встречи с каким-то мерзавцем. Потом Герк, когда Кира рассказала, из-за чего на нее сердится княжна. Затем снова Лени, когда отчитывала всех скопом. И опять Герк, после того, как они остались наедине в его комнате. Правда, он так был растроган ее заботой и очарован нежностью ее касаний, что не смог удержаться: сначала от того, чтобы обнять ее, потом – от того, чтобы поцеловать. Полусидя на кровати, он лишь хотел выразить свою признательность за все ее старания. Прижал к себе и чмокнул в щечку. А она, вместо того, чтобы зардеться и опустить глаза, как обычно и происходило, когда Герк улыбался ей или говорил комплименты, наоборот, подняла лицо и подставила губы для следующего поцелуя.
Дальше туман. Влажный, теплый, с гулким и частым биением сердец. Поцелуй оказался слишком головокружительным. Герк уже не обладал волей отпустить Киру, а она вжималась в мужчину своих снов изо всех сил, словно боясь оторваться от него. Кира чувствовала прилив счастья, которого раньше никогда не ощущала. Но одновременно с этим не унимался и стыд за свою разнузданность. Это возбуждало еще сильнее, и она с удвоенной жадностью впивалась в жесткие губы Герка. Страх показаться навязчивой шлюхой окончательно растворился в тот момент, когда она, задыхаясь от жара, отстранилась и посмотрела ему в глаза. Этот мужчина, сильный и телом и духом, сейчас подчинялся ей, навязчивой, грязной шлюхе, которая может делать с ним все, что захочет. Избавившись от смущения, Кира избавилась и от купленного только что платья. Одним затяжным движением она стянула его через голову и предстала перед Герком совершенно голой. Яркий дневной свет из окна не оставлял возможности для сокрытия ни одного из участков ее тела. Кира взобралась на постель и села на ноги юноше. Он положил руки на ее бедра и стал поглаживать их, любуясь чарующим зрелищем спустившегося к нему ангела. Крупные ореолы вокруг затвердевших сосков темнели шоколадным печеньем, которое просто нельзя было оставить без внимания. Герк притянул девушку к себе и прильнул к ее груди…
- Все хорошо, - повторил юноша отражению Киры. Она обняла его сзади и положила голову на спину. Герк, окончательно проиграв зазеркальному себе в скорости реакции, повернулся к… подруге, спутнице, любовнице? – юноша никак не мог придумать подходящего определения. Девушка. Да, до прошлого дня она была девушкой. По ее движениям было видно, что с ней такое происходит впервые. Но она все сделала сама, как будто трогательно неуверенное соитие с пациентом входит в обязанность каждой уважающей себя сиделки. И после того, как все закончилось внутренним взрывом, она еще долго оставалась на Герке, прижимаясь животом к его прессу, словно хотела понять, чувствовал ли он то же, что и она. Кира боялась, что вместе с окончанием телесного единения, оборвется и душевная связь, несколько минут назад казавшаяся бесконечно прочной. Но и этот страх быстро исчез. Герк вовсе не был против того, чтобы уделить Кире еще сколько-нибудь часов, дней или даже лет. По крайней мере, до вечера он с удовольствием провалялся в обнимку с обнаженной… подругой, спутницей, любовницей? – со своей женщиной, которая рассказывала ему про собственную жизнь и спрашивала про его, а он послушно отвечал на ее вопросы и не забывал время от времени целовать, напоминая, что он – ее мужчина.