Княжна откинула голову на мягкую спинку диванчика и закрыла глаза. Дорогой экипаж трясло не сильно, но спать все равно не хотелось. «Чего же тебе хочется, Лени?» – спросила она себя и поразмыслила немного над изменчивостью своих желаний. Когда-то давно, когда она была ровесницей Киры, ее настойчиво угнетало чувство скуки – обыденность, наполненная достатком и доступностью любых развлечений, приемлемых для юной девицы ее положения. Нет, она не была развращена или избалована до такой степени, что наслаждения сияющих дворцов с их банкетами, балами, фейерверками и роскошными представлениями стали слишком пресными. Но уже с детства весь дутый шик бесконечного праздника счастливых бездельников казался ей чем-то пошлым и неуместным. Маленькую Лени нисколько не впечатлил весенний парад цветов в королевском парке – огромные статуи и целые здания из хризантем, исидийских лотосов, роз и прочих шедевров столичных флористов вызвали у девочки недоумение. Обреченные на безликое существование в толпе таких же несчастных бутонов, срезанных в разгар цветения, они горевали о своей скорой смерти, лишенной всякого смысла. Через несколько дней после поездки в столицу, во время утренней прогулки в саду собственного родового поместья, принцесса увидела на одной из дальних лужаек вымахавшие с ее рост стебли цикория, до которых еще не дошли руки садовника, запустившего этот участок имения в силу загруженности заданиями от княгини. Небольшие, казавшиеся смешными, цветки весело качались на легком июльском ветерке, крепко держась на своих удобных лежанках. Первым в жизни указом, отданным наследной принцессой Старовской, стало строгое распоряжение не трогать цикорий и другие сорные травы на этой лужайке. Садовник, не лишенный сочувствия ко всему живому, с радостью подчинился, пообещав матери юной хозяйки сделать из дикой растительности достойное и необычное украшение княжеского сада.
С годами девочка не изменилась. Семнадцать лет. Чего же тебе хочется, Лени? Ей хотелось чего-то необычного, того, что не могло быть оценено деньгами или уважением знатных родственников и соседей. Она любила читать и не любила подруг, навязанных правилами элитарного улья. Она ждала знака судьбы, который откроет ее истинные желания. И тогда появился Фин, стройный, грациозный, и вместе с тем сильный и четкий в каждом своем движении. Это был самый странный человек из всех, кого она знала, включая бесчисленных предсказателей и чародеев, которые развлекали барышень и старших дам в игорных залах любого богатого дома во время званых вечеров. Фин рассказывал что-то заумное, и это было жутко интересным. Фин увлечено колдовал над грудой минералов, не замечая присутствия восхищенной девушки, и это вызывало стремление поучаствовать в процессе, помочь, оказаться нужной и полезной. Фин выдавал грубую шутку или читал стихи в тишине комнаты, освещенной сиреневыми лучами возбужденного аметиста – и то и другое всегда было к месту и ко времени. Каменщик быстро занял важное положение в судьбе княжны и, как выяснилось позже, во многом определил ее.
А не избыточно ли число персонажей, которые влияют на твою судьбу, Лени? Сейчас вот эта парочка: невинное дитя с лугов, затоптанных армейским сапогом, и отчаянный поборник чести, забывший раздобыть оружие перед тем, как вызывать на бой прожженных головорезов. Как же ты, твердо наметившая путь, позволила ввязать себя в новую историю, тем самым покрошив собственные планы в непонятное месиво из проблем и неопределенности? Но эта цветущая молодежь не виновата, что попалась Лени во время ее прогулки. Принцесса не могла не спасти их, как не могла не спасти цикорий, счастливо раскачивавшийся посреди княжеской лужайки. А значит, они только косвенно приняли участие в усложнении затянутого приключения. В отличие от тех, кто намеренно наводил мосты именно в нужных им местах, направляя Лени соответственно своей выгоде.