Лицо у меня не изменилось, разве что тени вокруг глаз залегли, из-за чего мой и без того недружелюбный взгляд стал еще более жутким. Затем что-то почувствовал во рту и моему взору открылись заостренные передние зубы. Более выразительные клыки нижние и верхние, но закрывать челюсть мне это не мешало никак. Остальные зубы были нормальными.
- Что случилось?
Помню, как мы ехали домой на телеге, затем было нападение шипволков и….
- Получай, монстр!
- Это ты во всем виноват!
- Если бы не ты наши родные не погибли бы!
- Умри! Умри! Умри!
- Ты приносишь только несчастья другим!
Дышать стало тяжело и ноги резко подкосились.
Падаю на пол, задевая кувшин с водой, и роняю его рядом с собой.
В голове мелькают картины.
Боль. Много боли. Смех. Издевательства.
Затем туман и кровь. Много кровь. Кровь на моих руках.
Крики! Они кричат! Они умирают! И… и…
- Барти! – вспомнил я.
Образ того как я бросаюсь на своего брата и…
Дверь в палату открывается и ко мне подскакивает кто-то.
- Макс! Очнись! Ты слышишь меня? – говорит Бриэль.
Девушка села предо мной и взяв мое лицо в руки, приблизила к своему.
- Успокойся, не поддавайся панике, все хорошо.
- Барти… Крес…
- С ними все хорошо, - сказала она.
Тут в палату влетает и сам Барти вместе с Крес и кидаются ко мне.
- Макс! – они кинулись ко мне и едва не раздавили, но Бри их быстро отцепила от меня.
Обнявшись с друзьями и увидев, что с ними все хорошо паника немного отступила.
- Что случилось? – спросил я. – Что со мной? Это же…
- Да, - кивнула Бернштейн. – Ты впал в Черную Ярость.
Дышать… Мне снова нужно было дышать.
То чего я так боялся, то от чего я так старательно бежал и старался не допустить. Теперь я вспоминаю, что там было. Картины мелькают перед глазами. Как я впал в безумие и начал убивать. Как я без жалости ломал, рвать и уничтожал всех на своем пути. Их крики, мольбы о пощаде и просьбы помощи звенят в ушах, вместе с чавкающими звуками дробящейся плоти и сломанных костей. Как они захлебывались в собственной крови, когда я разламывал грудные клетки или как раскалывались их черепа.
Это все же случилось…
Меня подняли с пола и уложили в кровать, и подождали пока я не приду в себя.
- Что… же… случилось…?
- Это были они, - сказал Барти. – Те, кто тогда пытались нас схватить. Их возглавляла женщина, что работала с теми тремя.
- Значит… я опять…
- Нет! Это не так! – резко заявил он. – Они приходили не за тобой.
- А?
- Это были не сектанты, и они никакого отношения с тем, кто вшил тебе орган, не имеют, - продолжил говорить Барти. – Она назвалась «Вороной», и работала на какую-то «Господу Цветок». И им нужен был Я, а не ты. Им нужен был сын Живчика, а о твоем существовании они даже не догадывались и потому пытались убить.
Так… они приходили не за мной?
Не я был им нужен?
И что мне думать об этом?
- Значит, я все же не приносил неприятности…
- Ты спас меня своим приходом, - говорил брат. – Если бы не ты, то меня бы давно схватили и увезли куда-то.
Эти слова позволили мне впервые за эти недели вздохнуть свободнее.
Я не приносил Барти неприятностей. Я не втянул его в свои проблемы, а сам того не ведая спас…
- Её зовут Хлоя Тортец, - сказала Бриэль. – Имя, скорее всего, подделка, как и все сведения о ней. Владелица бара «Генерал Бан-Боу», и там мы нашли рацию и другие средства связи, но воспользоваться ими не смогли. Она, похоже, шпион-информатор, но на кого работает, мы не знаем.
- Прошу, расскажи все, - попросил я. – Я хочу понять, с кем имею дело.
Девушка некоторое время молчала смотря на наши лица, но все же решила рассказать.
- Несколько дней назад мы выследили демона, - начала она. – Доппельгангер скрывался под личиной стражника по имени Энрих.
- Это же… - произнесла Крес.
- Да, тот самый ваш знакомый стражник, - кивнула Бриэль. – Он был демоном. Перевертышем. Убил настоящего Энриха Белинга и заменил его собой. Та иголка, что торчала у него из рукава была способом распространения скверны и заразить он успел нескольких людей. Проблемы в канализации были именно его рук дела. Он хотел пустить ложный след, чтобы стража искала демонов в подземельях, а не где-то еще.
- Так это была его месть?– спросил Барти.
- Вряд ли, - покачала беловолосая девушка, головой убирая осколки кувшина с пола. – Доппели не могут ставить личные чувства выше долга. Когда я говорю «не могут», я имею ввиду «органически неспособны». У них есть эмоции, но только для того, чтобы они могли достоверно «сыграть» свою жертву. В случае необходимости они отстраняются от них не то, что с легкостью, а вообще без усилий. Какие бы эмоции он не испытывал по поводу вашего вмешательства в его план, на его действия они бы не повлияли.