Сборы не отняли у юноши много времени, оставалось лишь дождаться повозки посланников. Ему казалось, время тянется невыразимо медленно, и Кленеж опасался, что Нейле успеет передумать. Но все обошлось. Девица не сопротивлялась больше и разместилась в повозке безропотно.
Вместительная крытая повозка покатилась прочь от Весенца в стольный град, к Светлым чертогам, неся пятерых избранных на смотре девиц и деревенского мудреца.
2. Нейле
Путь до местного правителя занял несколько дней, и все эти дни она старалась не думать о том, как в этом странном мире может соседствовать дремучее средневековье в виде официального избрания самой красивой любовницы для высокопоставленного аристократа и высокие технологии наподобие несущей их в местную столицу машины. Комфортабельный трейлер, рассчитанный на долгое проживание минимум десяти человек, не требующий никаких остановок. При этом колес у того, что Кленеж по-простому называл повозкой, не имелось, двигалась машина, используя что-то вроде воздушной подушки. И дороги – ровные, идеально гладкие, на Земле она таких даже не видела никогда.
Ей пришлось смириться с мыслью, что мир, в котором она очутилась – не ее родная планета, каким бы безумием это не казалось.
Впрочем, ее долгое время утешала надежда, что она действительно сошла с ума. Что не было никакого нападения на ее город, что не рушились высотки под воздействием инопланетного оружия, погребая под собой тысячи ни в чем не повинных людей; что не погибли ее друзья под обломками и от рук агрессоров… Что безжизненные тела мальчишек, попытавшихся их защитить, лишь померещились воспаленному ее воображению. Равно как и холод от сомкнутых на горле черных пальцев, проникающий словно бы в самое сердце, лишающий воли и сознания.
О том, как она сбежала с инопланетного корабля, память сохранила лишь смутные обрывки воспоминаний. Какой-то хрустальный гроб, из которого она с трудом выбралась; полутемный коридор, озаряемый вспышками алой тревоги; двери, бесшумно открывающиеся перед ней; бесконечный путь, который закончился залитым солнцем простором, где она шла, не помня себя – пока не свалилась без чувств.
Пробуждение, первое ее пробуждение в новом мире, вышло приятным. Нежась в уютной постели, она искренне полагала все случившееся лишь кошмаром – вплоть до того мгновения, как открыла глаза. И обнаружила себя в чужом доме, среди незнакомцев, говорящих на совершенно непонятном языке. Поначалу она еще думала, что по-прежнему находится на Земле, но с каждым днем уверялась в обратном. Чужой мир был неуловимо похож на родную ее планету, и в то же время разительно отличался. Растения лишь казались знакомыми, животные лишь выглядели похожими на привычных земных. И даже люди, внешне словно ничем и не отличающиеся от землян, таковыми не были. Чего стоит только цвет их глаз, совершенно не ограниченный привычной ей гаммой. И волосы – непременно в цвет глаз! К этому она тоже долго привыкала.
Как и к имени, которое дал ей милый мальчишка, принявший столь живое участие в ее судьбе.
Нейле. Так похоже на ее родное имя, и в то же время – совершенно иное. Изменившееся неузнаваемо, точно так же, как и она сама. Впервые увидев свое отражение здесь, она глазам своим не поверила. В прежней жизни она считалась симпатичной девушкой – но не более. Здесь же превратилась в настоящую красавицу. Изменилась фигура – прежде о такой она могла только мечтать: тонкая талия, ни грамма лишнего жира, спортивное стройное тело и вместе с тем довольно пышная грудь. Кожа без единого изъяна, шрама или родинки; и лицо, словно над ним поработали лучшие визажисты мира.
И все-таки это была она, только новая, незнакомая… чужая.
С этим ей тоже пришлось смириться.
В конце концов она все это приняла – новую внешность, новое имя, новую жизнь. Потерянная, на грани безумия, лишившаяся воли к жизни – Нейле справилась, решив оставить прошлую жизнь в прошлом. И помог ей с этим Кленеж.
Милый, легко краснеющий зеленоволосый парнишка, приведенный хозяином дома, где она жила первые дни, с пылом взялся обучать ее своему языку. Его энтузиазм растормошил девушку, заставил ее встряхнуться – и примирил со всем случившимся. Потому что легко верить в собственное безумие, никого не понимая вокруг, но где это видано, чтобы воображение так настойчиво и терпеливо обучало тебя чужому языку, рисуя вокруг столь логичный и живой мир? Хотя поначалу она искренне полагала, что никогда не сумеет освоить этот щебечущий напевный язык.