Имя с запахом моря
Вот так всегда. Надеешься, представляешь, как всё будет, а потом - раз, и вся мечта в пух и прах. Но у взрослых это называется воспитательным процессом, конечно.
А сколько он мечтал об этой поездке! Никак осмыслить не мог, что его всё - таки отпустили. Обычно за каждый шаг отчитываться надо, куда, где, с кем, а тут - небольшое путешествие! Понятное дело, перед этим побеседовали с Лёвкиными родителями. Убедились, что всё нормально будет, привезут обратно живого - здорового, нигде по дороге не потеряют. Он бы на их месте такого допроса не выдержал. А те ничего, молодцы, уловили каким - то внутренним радаром, что предков его надо успокаивать, как плачущих младенцев.
- Вы не волнуйтесь, мальчики будут у нас на виду, ни в какую историю не попадут, - разъясняла Валентина Евгеньевна. А Лёвкин отец подмигивал парням заговорщически так: не дрейфьте, значит, будут ещё "истории." Владимир Анатольевич, по Лёвкиным рассказам, в 17 лет всю область на своих двоих прошёл, без всякого разрешения, конечно, так что он толк в историях понимал.
- Ну хорошо, - сдалась в итоге мама. - Вы только следите там за Никанором.
Ну, вот зачем она это сказала? Ладно уж, относятся, как к трёхлетке, так хоть имечко пусть не вставляют. Папа обижается, говорит, что назвали в честь прадеда, нужно уважать свои корни, гордиться ими, и так далее... Вот только отца Игорем зовут, а не Никанором, и это ему гордиться не мешает. А на сыне оторваться, значит, захотелось... Это же немыслимо, чтоб четырнадцатилетнего парня, живущего в 21 веке, а не в эпоху динозавров, так прозвали! Хорошо, хоть сократить можно - до Ника, и никаких претензий. Ником и Никита может быть. Но родители не сдаются: Никанор да Никанор...
Правда, тогда Нику как - то до лампочки на все эти детали было. Главное, что отпустили! Отпустили! И совсем скоро он вместе с другом Лёвкой и его семейством поедет - к морю! Подумаешь - уже странно. Родители, конечно, поудивлялись немного - почему это на осенних каникулах, не на летних? Но Владимир Анатольевич сумел убедить: сказал, что в Краснодарском крае и в октябре ещё тепло, даже купаться можно, конец бархатного сезона... Всё так и было, в принципе, но уже без Никиных предков он ещё один аргумент ввернул:
- Не люблю я летнее море. Все эти пляжи переполненные, на которых между загорелыми спинами не протолкнуться. Кремы от загара, жара несусветная. Они - те, кто отдыхают, вообще на море ноль внимания. Воспринимают как большую лужу, где освежиться можно, поплескаться. А рядом с морем думать нужно, погружаться в тишину. Иначе человеку больше бассейн подходит.
Нику нравилась такая точка зрения. Он сам, представляя будущее приключение, не видел в своих фантазиях ни размякших от солнца тел, ни разносчиков кукурузы, ни пляжных зонтов, растыканных тут и там, никаких примет летнего отпуска. В мыслях было только море: большое, свободное, остро пахнущее солью и отступающим зноем. Ещё шаг - и вот он у воды, опускает руки в прохладную волну, смотрит за линию горизонта...
Не тут - то было. Надо было этой математичке вмешаться! У вашего Ника хвостов куча, тройка выходит, да и то хилая, надо бы на каникулах позаниматься... Вот зачем влезла? Ну, тройка и тройка. Ник ещё с начальной школы с математикой не в ладах был. Напишет контрольную не на два - всё, праздник! Родители огорчались, конечно: по остальным предметам четвёрки - пятёрки стояли, всё нормально, а вот алгебра с геометрией регулярно "западали." А эта математичка новая, Олеся Викторовна, что - то такое в нём "разглядела", стала настаивать, что мальчик - то способный, надо только эти способности разбудить, постараться, чтоб аттестат не портить... Вот у других "тройбаны" стоят - и ничего, живут! А тут...
Предки стали на мозги капать: заниматься надо, стараться надо, всё им надо. А он возьми да и скажи:
- Я, может, на море сбегу куда - нибудь! От вас подальше!
Зря сказал, конечно. Так хоть пути к отступлению были: договориться с Олесей Викторовной, чтоб дополнительные работы дала, а Нику всё же поехать... Но у отца после этой фразы что - то замкнуло. Даже странно - обычно мягче мамы бывал. А тут упёрся как баран:
- Ну тогда и не поедешь никуда. Да - да, не смотри на меня так! Тебе учительница сказала заниматься - занимайся. Не хватало ещё в отстающих ходить. Пусть твой Лёвка едет - он отличник, ему волноваться не о чем. А ты сиди. Билет сдать ещё можно.
У Ника коленки подогнулись. Никогда раньше такого не было - ни перед выступлением каким - то, ни стоя лицом к лицу с громилой Дроздовым из десятого. А тут взяли - и подогнулись. Потому что отобрали то, что растоптать легче всего - мечту. Взяли, вырвали с корнем, невзирая на всю её беззащитность. С отцом говорить было бесполезно. Если уж что - то решил, то пиши пропало. Есть у мягких людей такая черта: вроде нормальные, нормальные, а потом - бац! - и в какой - то момент становятся несгибаемыми, похлеще ещё, чем те, кто по каждому поводу вспыхивают. Захотелось и вправду куда - нибудь сбежать, добраться до моря на своих двоих, как Лёвкин папа в 17 лет. Но куда денешься с подводной лодки?