В последний учебный день первой четверти Олеся Викторовна всучила новую порцию заданий:
- Решишь всё и принесёшь в понедельник, заодно позанимаемся. Ты, Ник, пойми - я же лучше хочу. Может, на четвёрку тебя вытянем. Ты только постарайся, пожалуйста.
Ник схватил синюю папку с заданиями и буркнув "спс", вышел в коридор. Хоть Ником назвала, и то хорошо...
Домой идти не хотелось совершенно. Что там делать? Вгрызаться в математику, заниматься как сумасшедшему? И думать при этом о том, как едет на вокзал его лучший друг? Лёвка, конечно, жутко расстроился. Искренне сокрушался о том, что не сможет провести это время с Ником, даже предложил порешать за него математику. Ник лишь головой покачал: на каникулах не Лёвка же будет за него ходить. Но, несмотря ни на что, друг, расстроенный или не очень, скоро всё же увидит море. Море из его, Никиной, мечты.
Погода как - то разом испортилась. Ник был ей даже чуточку благодарен. Какая - то несправедливость есть в том, что на душе паршиво, а травка зеленеет, солнышко блестит. А тут: и накрапывающий дождь, и ветер, бросающий под ноги охапки листьев. Город тоже можно пожалеть: Ника - то держат только родители, ну, и возраст ещё, а всё это: и дома, и парк, и мостовая крепко - накрепко привинчены к месту. Они вот точно никогда не увидят моря.
Интересно, почему родители такие? Им ведь тоже когда - то было четырнадцать. И мечта у них, понятное дело, была. И свои подростковые бунты. Только почему - то считается, что рассказывать об этом всём "непедагогично." А почему? Думают, что дети возьмут с них пример, наделают таких же ошибок? Ник не мог говорить за всех, но ему казалось, что ошибок было бы в разы меньше, если бы присутствовала искренность.
Если бы разрушили все эти стереотипы по поводу того, педагогично это или нет, и по - человечески рассказали о жизни, о том, что в ней было в их четырнадцать лет. Может, это сблизило бы гораздо больше, чем все советы из новомодных статей, которые читает мама. Ник как - то зашёл в "историю" на ноутбуке и увидел. "Как говорить с подростком", "Как воспитать подростка", "Как понимать подростка"... Как - будто они - это какие - то цирковые обезьянки, которых нужно дрессировать. Как - то страшно стало от мысли, что пройдёт сколько - то лет, и он также отгородится от "молодого поколения." А, может, в подростковом возрасте включается какая - то опция: меня никто не понимает? Может, и хотят понять, но им не дают? Ник не знал.
Ник ничего не знал. В голове было слишком много мыслей: про родителей, про эту пресловутую математику, про море. Как оно там без него? Скучает? Ник представил, как ему, должно быть, тяжело. Терпит всех этих туристов, жаркую суету, пластиковые стаканчики на берегу, но всё же ждёт кого - то, кто будет его понимать, относиться также, как тот же Владимир Анатольевич. Море обрадуется, что он приехал. Но чем хуже Ник? Почему он не может быть рядом с мечтой?
"Шиза какая - то, - подумал он. - Море уже в конец очеловечил. Как это там в литературе называется? Олицетворение?"
Дождь уже не накрапывал, а по - настоящему шёл. Ещё прогулочным шагом, но скоро обещал разогнаться похлеще соседа дяди Миши, каждое утро пробегающего три километра. И как это ему не лень?
Бродя по городу, Ник вышел к площади. По центру возвышался памятник Пушкину, возле которого частенько назначали свидания. Обычно здесь толпилась куча народа, но из - за дождя почти все разбежались. Только какая - то девчонка в дутой куртке маячит у постамента. Парня, что ли, ждёт? Как - будто он явится в такую погоду. Сидит где - нибудь в тепле, чаёк пьёт. Это в советских фильмах все бежали друг к другу через любые преграды, а сейчас... "Хотя, - пронеслась в голове мысль, - я бы пришёл."
Девчонка, заметив его, задержалась взглядом на несколько секунд, а потом пошла навстречу. И чего ей надо?
- Извини, а ты не Дима случайно? - спросила она.
- Нет. Я - Ник, - зачем - то представился ещё. - А что?
- Да нет, ничего... Просто подруга должна была здесь встретиться с одним человеком, в Интернете познакомились, а сама заболела. А он в Сеть с вчерашнего дня не выходил, не знала, как ему сказать, чтоб не ждал. Переживала очень. Вот я и пошла, - она запнулась, и смущенно улыбнувшись, произнесла. - Хотя, что это я, на незнакомцев все подробности высыпаю. Прости, тебе, наверное, неинтересно.