Пусть чёртов Элион идёт лесом. Не пойман — не вор!
Последняя деталь — руки. Даже после жира и попыток ухода они выдавали служанку. Красные, шершавые, с обломанными ногтями. Регина взглянула на пучок свежей крапивы. Радикальные меры. Сорвала лист, размяла его в пальцах, высвобождая жгучие волоски, и… резко провела по тыльной стороне своей левой руки. Острая, жгучая боль! Кожа мгновенно покрылась красными волдырями. Регина стиснула зубы, не издав ни звука. Затем — второй лист. По правой руке. От боли слёзы выступили на глазах. Жестокий, но действенный пилинг бедности.
Она спрятала свои сокровища, затушила костерок, слила воду. Обернула ладони чистыми тряпками, скрыв волдыри. Она сделала первый шаг. Из тени вышла фигура, готовая к игре.
***
Утро встретило Регину косыми взглядами. Когда она вышла на общий сбор перед Мартой, тихий шёпот пробежал по рядам служанок.
— Смотри, Лира…
— Волосы…
— Глаза какие…
— Гребень? Откуда?
Даже Марта, вертевшая в руках свою вечную плётку-напоминание, прищурилась.
— Лирка? Ты что, мылась? Или в реку ночью падала? И гребёнка новая? Не воровала?
Регина опустила глаза, играя скромность.
— Нет, экономка Марта. Старая, бабушкина, нашла в сундуке. Помылась водой из колодца. Холодной. Говорят, для кожи полезно.
Полуправда — лучшая ложь.
Марта фыркнула, но не нашла причины для наказания.
— Гляди мне, не зазнавайся! Работать, а не красоту наводить! Флора, Бригитта — вы с Лирой сегодня в Восточный Коридор. Там после вчерашнего приёма бардак. И смотрите, чтоб к полудню блестело!
Пыль, пятна от вина на коврах, огарки свечей. Сегодня Регина работала иначе. Не сутулясь. Двигаясь плавно, стараясь не расплескать ведро, не уронить тряпку. Её спина была прямой, голова — чуть приподнятой. Она ловила взгляды проходящих лакеев, мелких пажей. Мимолётные, но всё-таки это были взгляды, адресованные лично ей, что служило хорошим знаком.
Именно там, скребя засохшее пятно от вина с ковра, она услышала важный обрывок разговора. Два пожилых лакея, несущих пустые подносы, обсуждали вечерние планы принца.
—…в Старую Библиотеку, говорят, удалился. Опять эти карты Северных рубежей. Без отдыха.
— Ага. И Главный Библиотекарь Гориус ворчит — принц книги старые требует, пыльные, а их с верхних полок доставать — лестницу тащи, чуть не убился в прошлый раз…
— Тише ты! Кто его знает, где уши…
Старая Библиотека. Вечер. Пыльные книги на верхних полках. И принц, который будет там один. Ну, почти. Сердце Регины забилось чаще. Шестерёнки в голове лихорадочно закрутились. Главный Библиотекарь Гориус… Старый, хромой, вечно недовольный. Его слабость? Лень? Боязнь высоты? Или… боль в спине? Она вспомнила, как Брунгильда ворчала на свою «поясницу» и как алоэ (украденный лист) и чёртова суставная гимнастика оказались кстати. В конце концов, она же не сделает ничего незаконного.
Когда другие служанки потянулись в столовую, Регина свернула к библиотечному флигелю. Она знала, что старый Гориус обычно засиживается допоздна, разбирая каталоги. Его каморка была рядом с книгохранилищем. Постучала, на всякий случай изобразив робость.
— Войдите! — прозвучал раздражённый голос. Гориус сидел за столом, заваленным свитками. Это был сгорбленный старичок с гримасой вселенской боли на иссохшем лице. — Чего тебе, девка? — буркнул он.
— Господин Библиотекарь, — начала Регина, почтительно поклонившись. — Я слышала, что у вас спина болит. От лестниц. — Глаза старика заинтересованно блеснули из-под очков. Попала? — У моей бабки в деревне от таких болей помогал тёплый пепел с отваром полыни. И лист алоэ на ночь. Может, попробуете?
Она осторожно положила на край стола небольшой свёрток — тряпицу с горстью пепла из очага и скромный, но сочный листок алоэ.
Гориус снял очки и уставился на неё бессмысленным взглядом. В его глазах боролись недоверие и надежда.