— Видела, — кивнула Регина, делая вид, что сосредоточена на похлёбке. — Он строгий. Велел книги подать. Я подала.
— И он тебя не наказал? Не ударил? — ужаснулась Флора.
— Нет. Сказал помогать Гориусу.
— Ох, Лира, ты счастливая! — вздохнула Флора. — А я сегодня у Гертруды вазу разбила — фарфоровую, крошечную. Марта сказала — из жалованья вычтет. И без ужина завтра…
Голос её задрожал.
Регина удержалась от желания закатить глаза. Такими темпами скоро в минус уйдёт! Она порылась в кармане фартука, где лежал кусок хлеба. Всё равно желудок сжимался от нервного напряжения. Сунула хлеб Флоре под столом.
— Держи. Я не голодна, — прошептала.
Флора схватила хлеб, чуть не расплакавшись от благодарности.
— Спасибо! Ты лучшая, Лира!
Маленький жест лояльности был важнее любых слухов. Флора теперь была её преданным глашатаем. Ни к чему ненужные слухи и домыслы — это могло лишь оттолкнуть принца.
Возвращаясь в каморку, Регина почувствовала, как на плечи обрушилась усталость. Каждый мускул ныл, руки горели, в виски долбила болезненная пульсация. Она зажгла свою ворованную свечу и села на соломенную подстилку. В руке сжала кусочек угля. На полу лежал ещё один клочок бумаги — чистый обрезок пергамента, стащенный из корзины Гориуса.
Она придвинула свечу ближе. Дрожащей от усталости рукой она вывела на пергаменте:
Камзол твой шит золотом, трон поднебесный;
И знатны невесты склоняют чело
Яснее чем утро и глубже чем омут
Любовь моя — тихо, тепло и светло;
Она дописала последнюю фразу и откинулась на солому. Достаточно наивно для служанки, но не лишено духовности. Идеально для образа невинной овечки. Регина прикусила губу.
Боль в руках слилась с болью в теле. Свеча коптила, отбрасывая гигантские, пляшущие тени на стены каморки. В этих тенях ей мерещились лица: холодные глаза Кайрана, насмешливый взгляд Элиона, испуганное лицо Флоры. И над всеми ними — её собственное отражение в мутном зеркале.
***
Королевская охота была важным событием.
Дворец стоял на ушах за неделю до отправления, но чем ближе был день икс, тем активнее нарастала всеобщая истерия. Регина уворачивалась от работы, как могла. Не для того она тёрла ладони крапивой, чтобы драить полы и намывать вонючие походные котлы. Играла на руку протекция Библиотекаря Гориуса — в приступе благодушия старик иногда позволял ей бездельничать и часами листать древние фолианты в тишине библиотеки.
Принц был нечастым гостем.
Орды Стылых Земель атаковали с севера. До них долетали обрывки слухов. Поговаривали, в скором времени Его Высочество соберётся в военный поход, но пока подтверждений не поступало. Регина молилась, чтобы ситуация стабилизировалась. Поход мог затянуться на долгие месяцы. Перспектива трудиться на благо общества вводила в уныние. Конечно, она могла напроситься сопровождать Его Высочество. Но оно ей надо? Спать в палатке, греться у костра, рисковать жизнью. Да и принц едва ли обратит внимание на чумазую служанку, пахнущую конским навозом.
— Лирка, не спать! — голос Брунгильды прогремел над самым ухом.
Регина вздрогнула. Поспишь тут, конечно.
Хотя главная добыча ещё в лесу, огромные котлы уже кипели на походных кухнях для послеохотничьего пира. Дымились жаровни с мясом для завтрака охотников. Пахло дымом, специями, свежеиспеченным хлебом и медовухой. Бочки с эльдорским элем и вином из Лунных Виноградников грузили на телеги.
Регина чистила картофель, уныло поглядывая на подруг по несчастью. Без работы не остался никто. Флора тёрла котлы, от усердия высунув язык, время от времени мелькала запыханная Зоя, спешащая по очередному поручению Греты.
Сокольничие в перчатках до локтя снимали с голов хищников клобучки. Глаза сапсанов, кречетов и огромного, редкого лунного ястреба с перьями цвета ночного неба метали острые взгляды. Лапы перевязывали тонкими ремешками. На лапки некоторым птицам вешали крошечные серебряные колокольчики с магическими рунами – для отпугивания мелких злых духов Леса, как объясняла Флора.
В шатрах и временных павильонах знатные лорды и леди завершали туалет. Пажи подавали охотничьи куртки из плотного бархата и замши, отделанные мехом горного рыся. Дамы поправляли причёски под изящными шапочками с перьями экзотических птиц.
Регина не смогла отказать себе в удовольствии понаблюдать. Дождавшись, когда Брунгильда скроется из зоны видимости, Регина тихо скользнула в тень. Вытерла пот со лба.
Знатные особы редко попадались ей на глаза. Она знала о них по слухам: лорд Эстебан, престарелый друг короля, вечно окружённый стайкой юных любовниц. Военные заслуги прошлых лет прощали ему любое поведение, и сейчас старик, облачённый в расшитый серебром комзол, восседал на гамаке с кубком лучшего южного вина. Юные нимфы (охотницы за богатством) облепили его со всех сторон. Окажись Регина в их числе, у старика бы не осталось шансов.