Ах, твои гончие взяли мой след
Королевские гончие взяли мой след
Темноглазые гончие взяли мой след
И не знать мне ни сна, ни покоя
(с) Хелависа
Серебристая тень.
Романтичное название для такой тварины!
Совсем рядом с её ногой клацнули зубы.
Не тратить силы на крик. Она бежала, и лёгкие разрывались от боли. Пролетая через хитросплетения корней, перемахивая через буреломы. Бежать, бежать, бежать. Тварь не отставала. Она не отстанет. Здоровая, мощная псина скользила по лесу, как тень, и никакие буреломы не были ей помехой.
Челюсти клацнули оглушающе звонко и близко.
А потом пришла боль.
Ослепляющая.
Регина рухнула в сырую землю, цепляясь за листья, и почти против воли из горла вырвался крик. Она покатилась, уже не различая пространства вокруг, а псина всё не оставляла её в покое. Кровь загнанной жертвы только разгорячила её. Адская, жестокая тварь. Регина чувствовала пульсацию боли в голени и вес псины — навалилась всем телом, клацая окровавленными зубами. Ничего не оставалось, кроме как вонзить ногти в её глаза. Мерзость.
Сработало.
Заскулив, собака дёрнулась назад, заскреблась, и Регина воспользовалась возможностью. Выиграла время. Она бросилась прочь, что было сил, но тут же рухнула обратно на землю — ноги больше не подчинялись.
Конец.
Это конец.
Унизительный, бестолковый…
Тишину ночи разорвал пронзительный свист. Регина откуда-то знала: стрела. Она никогда не слышала, как звучит настоящая деревянная стрела, выпущенная из арбалета, но не сомневалась ни секунды.
Взвизгнув, собака рухнула в кучу листвы.
Фигура спасителя замерла в отдалении. Ночь была ясная, лунная, но Регина не могла рассмотреть лицо. Она скорее почувствовала, чем увидела. А может, просто тайное желание вдруг совпало с действительностью. Его Высочество.
Кайран поспешил к ней, и, только когда его руки сжали её плечи, Регина рассмотрела лицо.
Белое.
— Живая? — коротко рявкнул он.
Регина нашла в себе силы кивнуть.
Членораздельная речь вернулась после — когда она уже сидела в лазарете возле костра, сжимая в руках чашку травяного чая. Кайран не мог усидеть на месте. Просто мерил тяжёлыми шагами пространство, пока травница суетливо обрабатывала место укуса. Прививок от столбняка в местных краях не водилось, однако нашлось кое-что эффективнее. Красная жидкость из фигурного флакона. Целебное зелье.
— Быстро на ноги встанешь, — заверила травница.
Её седые волосы растрепались, и она наспех связала их в пучок на затылке, ни единым жестом не показав, что не рада соскочить посреди ночи и обработать собачий укус. Добрая женщина с добрыми глазами. Регина вяло улыбнулась, побоявшись поднять взгляд.
Злоба Кайрана и без того ощущалась на коже.
— Встанешь и пойдёшь пешком в сторону замка, — скривился он.
— Я...
Регина едва успела открыть рот. Горящий взгляд тут же впечатался в её лицо, и она предпочла оставить оправдания при себе. Сама виновата? Да. Не должна была ночью слоняться около псарни? Да, да и ещё раз да. Но кто виноват, что график служанки только ночью оставляет возможность для купания? Кто виноват, что на псарне слуги дрыхнут беспробудным сном? Что не в состоянии привязать чёртову псину? Да и Кайран сам, между прочим, был в этот час не в постели.
Но, конечно, она ничего не сказала вслух.
Опустив глаза, Регина прошептала:
— Простите, Ваше Высочество.
Она бы даже всхлипнула, но закипающее раздражение мешало актёрской игре.
Ни одного мужчину она не добивалась столько времени!
Правда, среди её мужчин и принцев наследных не наблюдалось. Она вовремя скрыла улыбку.
— Сильно болит? — взгляд Кайрана слегка смягчился.
Он опустился рядом с ней прямо на холодную землю и рассеянно посмотрел в огонь. Блики подсветили его лицо — белое, как пергамент. Совсем бескровное. Острые скулы как будто стали ещё острее. Не будь он принцем, Регина не упустила бы возможности разрыдаться у него на плече, уткнувшись носом в камзол. Прижаться поближе, они ведь здесь только вдвоём, вдали от любопытных глаз, а она такая слабая, несчастная девочка…
— Очень, — она жалобно всхлипнула, и в следующий момент слёзы рекой хлынули из глаз.
Может, надо было уткнуться?
— Всё пройдёт, — растерянно пообещал принц. Регина не видела его лица, но была уверена — привычная маска невозмутимости окончательно спала. — Собаке тоже хорошо досталось.
Он то ли хмыкнул, то ли усмехнулся.
Регина сжала руки. Под ногтями наверняка остались не самые… приятные артефакты её самозащиты. Но выбора не было. Играть невинность и быть растерзанной адской гончей. Вот уж спасибо!