— Ничего не обнаружили, Ваше Высочество.
Изящная мужская фигура отделилась от массива теней, и Регина вздрогнула. Элион. Его лицо было чуть более мрачным, чем обычно. Он решительно направился к костру. Принц сощурился.
— Там должно быть тело животного, — сказал он с едва читаемым сожалением.
То есть тебе животное жалко?
— Ничего, — повторил Элион. Почтительно, но слегка раздражённо. Недоволен своим провалом? — Только следы крови. Человеческой.
Он посмотрел на ногу Регины, словно только сейчас заметив её присутствие. Рана постепенно затягивалась, но следы челюстей отчётливо просматривались на синюшном пергаменте кожи.
— Будет лучше, если вы сохраните в секрете детали сегодняшней ночи, — Элион обратился куда-то в пустоту: то ли к Кайрану, то ли к Регине. Между его бровей залегла складка. — Пока я не разберусь.
— На тебя можно расчитывать, Лира? — уточнил принц.
Лира.
Имя резануло слух, но его внимание было приятно.
— Это была не собака из псарни? — она не удержалась от вопроса.
Лицо Элиона помрачнело. Его Высочество посмотрел на него вопросительно. Мол, ты и объясняйся.
— Пока нельзя сказать однозначно.
Обяснился.
***
Наутро лагерь стоял на ушах. Та его часть, которой было дело до судьбы несчастной служанки. Остальные обсуждали великодушие и меткость Его Высочества. Такой выстрел и с десяти футов! Невероятно, потрясающе! Регине хотелось хмыкнуть. Что потрясающего? Он же явно с детства таскался по этим охотам, его стрелять учили лучшие стрелки королевства. Промажь он по раненой собаке… Регину бы стоило убрать, как свидетеля.
Травма стала убедительным доводом для освобождения от работы. Раз в этой истории был замешан лично Его Высочество… Марта ничего не имела против, и Регине было дозволено праздно шататься по окрестностям, чем она и занялась, почти позабыв про боль.
Детали произошедшего — наиболее мрачные — ожидаемо остались в тайне. Собака-призрак, исчезнувшая без следа. Впрочем, если Элион ничего не нашёл в темноте… Это не означает, что следов не было.
Походные дворцы знати, раскинувшиеся на берегу реки, поражали воображение. Ткань с нанесением гербов и эпических сцен, комнаты, разделённые занавесями, узорчатые ковры на земле. Легко было затеряться в многообразии прислуги, хотя Регина старалась держаться поодаль от достопочтенных господ. Не хватало ещё, чтобы дали очередное задание! В основном она болтала с Зоей, которая занималась незамысловатыми поручениями фрейлины. Зашить, пришить, почистить, застегнуть. Масса пространства для манёвра.
— Мне нужно сварить госпоже кофе, — устало вздохнула Зоя, смахивая пот со лба. — Она выпьет и поедет в зрительской группе, можно будет немного…
— Кофе?
Регина едва не подскочила на месте. О, как ей хотелось вдохнуть аромат свежесваренного напитка, сделать первый обжигающий глоток…
Зоя посмотрела на неё с подозрением.
— Ну… да?
— Мне сваришь?
Зоя нахмурилась. На её лице отразилась напряжённая мыслительная работа.
— Они сейчас уедут на охоту, — напомнила Регина. — Ну чего тебе стоит? Никогда не пила кофе.
— Ох, Лирушка, — с сомнением протянула Зоя. — Ну, хорошо.
Когда делегация скрылась в густоте леса, лагерь вздохнул спокойно. Зашумела другая жизнь. Никто не увиливал от работы — постепенно накрывались столы, блюда с привезёнными яствами уже красовались в палатках господ, накалялись жаровни для приготовления дичи. Но тут и там слышались возгласы охмелевших лакеев и камеристок, открывались бутылки, звучали весёлые песенки.
Разлив ароматный кофе по крошечным чашкам, которые следовало вернуть обратно в сохранности, Регина и Зоя спустились к реке, наслаждаясь редким мигом свободы. Конечно, от бокала вина Регина бы тоже не отказалась, но это было бы наглостью. Правильная зашуганная Зоя никогда бы не предложила такую авантюру.
— Это даже хорошо, что мы не можем себе позволить, — заговрила Зоя, подчерпнув свободной рукой воду из реки, — постоянно вот так сидеть, болтать. Мы бы это не так ценили.
Регина пожала плечами.
— Аппетит приходит во время еды, — ответила она.
Конечно, будучи фавориткой принца, восседая в роскошных нарядах на мягчайших перинах в своих личных покоях… Регина вряд ли захотела бы оказаться на берегу реки со своей подругой-камеристкой. Не потому, что кофе невкусный. Совсем нет. Она не сдала вдаваться в объяснения, хотя Зоя посмотрела вопросительно. Не поймёт. Никто из них не поймёт. Рождённый ползать летать не может. Волна необъяснимого раздражения поднялась откуда-то изнутри, и она молча ополоснула чашку в реке.