В центре комнаты стоял огромный стол из чёрного дерева, заваленный инструментами.
За столом, спиной к ним, сидел человек. Когда он обернулся, Регина почувствовала, как по телу пробежали мурашки.
Себастьян Телвин производил на всех неизгладимое впечатление. Его лицо было лицом очень старого человека — морщинистым, с глубокими складками у рта и глаз. А глаза… Глаза были молодыми. Невероятно ясными, ярко-голубыми, как высокое осеннее небо. Они смотрели не на неё, а сквозь, видя сразу всё — дрожь в руках, следы ожогов под рукавами, гребень в волосах, панику в сердце и… чужеродную душу внутри. Его длинные, седые как лунный свет волосы были заплетены в сложную косу, перехваченную серебряной заколкой в виде звезды. На нем был простой льняной балахон, но на груди висел тяжёлый кулон из тёмного камня с вкраплениями, напоминающими звёздную карту.
Кайран стоял чуть поодаль, прислонившись к стеллажу с мерцающими кристаллами. Его присутствие было физически ощутимым — как глыба льда в этом магическом полумраке. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил между магом и Региной.
— Вот она, Ваше Высочество, — голос Себастьяна звучал на удивление мягко, но в нём чувствовалась стальная нить. — Тень с необычным сиянием. И с… странными знаками в памяти. — Он кивнул в сторону небольшого столика, где лежал тот самый… клочок пергамента с её любовными стихами? Серьёзно? — Подойди, дитя.
Регина заставила себя сделать шаг вперёд. Она чувствовала, как вибрация воздуха усиливается, обволакивая её, словно невидимая паутина. По коже пробежали мурашки — статическое электричество магии.
Себастьян поднял руку. На ладони лежал гладкий, тёмный камень — обсидиан.
— Возьми, — сказал он. — Скажи, что чувствуешь.
Регина осторожно взяла камень. Он был холодным, тяжёлым, почти живым под пальцами. В его глубине, казалось, двигались тёмные тучи.
— Тяжёлый… — прошептала она.
— Не только, — мягко возразил маг. — Он хранит эхо вулкана. Ярость огня, застывшую во мгле. Чувствуешь жар под холодом?
Регина на мгновение растерялась. Она ничего не чувствовала, но на всякий случай кивнула.
Затем он подвёл её к сложному механизму из шестерёнок и зеркал.
— Посмотри сюда, в центральное зеркало. Что видишь? — Регина посмотрела. Вначале она увидела лишь искажённое отражение своего испуганного лица, серых глаз Лиры, гребня. Потом зеркала начали двигаться, отражая друг друга, создавая бесконечный, запутанный лабиринт отражений. — Зеркала… Много меня… Лабиринт…
— Лабиринт, — повторил Себастьян задумчиво. — Или множество путей? Или… множество лиц?
Его вопрос повис в воздухе. Регина сглотнула. Он знал. Он точно знал.
Следующим был свиток с магическими символами — причудливыми, переплетёнными, мерцающими золотым светом.
— Найди среди них… знак воды. Знак воздуха. Знак земли.
Регина не знала этих символов. Но если рассуждать логически… Она указала на волнистые линии, на спираль, напоминающую вихрь, на символ, похожий на гору. Не глядя на мага, но чувствуя на себе его испепеляющий взгляд и холодное внимание Кайрана.
— Интуитивно… верно, — произнёс Себастьян, и в его голосе прозвучало удивление. — Без обучения. Интересно.
Кульминацией стал огромный кристалл кварца на отдельном постаменте. Себастьян велел положить на него руки. Кристалл был тёплым, пульсирующим, как живое сердце. Когда её ладони коснулись граней, по рукам ударила волна. Кристалл замерцал изнутри — сначала слабо, затем всё ярче, переливаясь цветами радуги. Тени в башне задвигались. Регина почувствовала, как что-то тянется к ней из глубины кристалла, пытаясь заглянуть в душу. Она инстинктивно отпрянула, отдёрнув руки. Свечение погасло.
Себастьян смотрел на неё долго. Его молодые глаза в старом лице были полны неразгаданной тайны. Он подошёл к Кайрану. Они говорили тихо, но Регина уловила обрывки:
— …аура разорвана… нить судьбы сплетена из иных волокон… песок времени течёт иначе…
Потом маг подошел к ней вплотную. Его запах — сухие травы, озон, пыль веков — обволакивал. Он взял её руку. Его пальцы были сухими, прохладными, как пергамент. Он перевернул ладонь вверх, изучая кожу — розовую, нежную, с красными пятнами и шелушением от ожогов.
— Красота, купленная болью, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — И сила, скрытая в чужой слабости. Ты нездешняя, дитя. Песок в твоих часах принесён из другой пустыни времени.
Регина замерла, не смея дышать. Он знал.
— Но путь твой, — продолжал он, его голос звучал как предсказание, — переплетён с судьбой этого камня, этой башни, этого королевства. Тени сгущаются не только вокруг тебя. Они сгущаются из-за тебя. Или для тебя. Будь осторожна, что выберешь освещать своим… нездешним светом.
Он отпустил её руку и повернулся к Кайрану.