Регина бездумно листала ленту. Происходящее всё больше напоминало сон при высокой температуре. Её подруги жили как ни в чём не бывало — Мальдивы, Дубай, Европа. Социальные сети пестрели красочными постами с лаконичными текстами. А она… Что она могла написать? Бред сумасшедшего. Бесполезно потраченные полгода жизни.
Пункт назначения оказался тихим двориком в обычном спальном районе. Элион ходил мимо лавочек и мусорных баков, словно прислушивался, и местные начинали поглядывать на них с подозрением.
— Давай отойдём в сторонку, — предложила Регина, подхватывая капитана под локоть, когда тот едва не выскочил на проезжую часть.
Не хватало, чтобы и правда жильцы полицию вызвали. Скажут, наркоманы. И доказывай потом кто есть кто.
— Я не понимаю, — растерянно бормотал Элион. — Вибрации такие чёткие, но я не понимаю где эпицентр, меня сбивает фоновая энергетика вашего мира…
Ну чем не наркоман?
Постепенно его движения становились всё более хаотичными.
Регина не сразу заметила. Она нетерпеливо постукивала ногой и смотрела на часы, а потом вдруг увидела, как у Элиона лихорадочно заблестели глаза, раскраснелись щёки — может, набегался?
Но потом капитана по-настоящему повело, и он едва не рухнул прямо в сырую ноябрьскую землю. Регина успела подхватить его под локоть и устроить на ближайшей скамейке. Видимо, магия крови снова высасывала из него силы.
— Мы едем домой, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Вызываю такси, а завтра вернёмся.
Элион возражать и не собирался. Он поднял несчастные глаза и стал вдруг совсем бледный.
— Ты чего застыл? — Регина машинально коснулась его лба — вроде, не лихорадит, — и замерла с телефоном в руке.
— Может, на чай зайдёте? — за спиной раздался знакомый певучий голос.
Наталья.
В роскошной меховой жилетке и солнцезащитных очках, она могла показаться совсем безобидной, приветливой женщиной. Регина застыла, прикидывая пути отхода. Элион попытался подняться, но тут же осел обратно на лавочку. Совсем расклеился.
— Возражения, я так понимаю, не принимаются? — обречённо угадал он.
Морвен улыбнулась, обнажая ряд ровных белоснежных зубов.
— Какой догадливый, не даром, что капитан, — она звякнула связкой ключей и развернулась на каблуках. — Прошу за мной.
Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице на пятый этаж.
Элион держался молодцом, старался идти сам, но Регина всё равно поддерживала его за руку — не хватало ещё, чтобы рухнул. И что она тогда будет делать?
Ледяная тревога росла в груди. Каждый раз, когда он спотыкался, когда неровно вздыхал. Странное чувство. Ей вдруг захотелось просто остаться вдвоём. Хоть в её квартире, хоть в кабинете, хоть в чёртовой каморке с немытым окном.
Просто уложить его в горизонтальное положение. Просто знать, что он дышит.
Морвен шла легко, насвистывала незнакомую мелодию. Она казалась чужеродным элементом в этом обшарпанном, грязном подъезде, но её саму происходящее словно лишь веселило.
Небольшая двухкомнатная квартира с устаревшим ремонтом, ковёр, пропахший пылью и затхлостью. Серо-зелёный Элион едва доковылял до дивана на кухне и тут же рухнул. Регина достала из пакета бутылку с остатками воды и протянула ему.
— Пей, — прошептала она. — Пожалуйста, ну же.
— Спасибо, — одними губами.
Тем временем Морвен явно не торопилась. Она скинула жилетку, оставшись в элегантном осеннем платье, открыла окно и достала сигарету из пачки, лежавшей на подоконнике. Жестом предложила Регине, та махнула головой.
— Как хочешь, — она пожала плечами и щёлкнула зажигалкой. — Как вам Москва, капитан?
Элион посмотрел на неё мутнеющим взглядом.
— Что ты задумала? — Регина подавила желание закатить глаза, и Морвен вдруг уставилась на неё, словно впервые увидела.
Промолчала, перевела взгляд в окно. Накрапывал мелкий противный дождь.
Хотелось спрятаться, убежать — да хоть в это самое окно сигануть. Но Регина не двигалась, как заворожённая. Казалось, мир сузился. Тонкие пальцы Морвен, небрежно стряхивающие пепел сигареты. Дыхание Элиона справа. Постепенно становившееся ровнее. Она осторожно перевела на него глаза — смотреть было страшно, даже больно, хотя он явно понемногу приходил в себя. Поскорее бы.
Может, вдвоём они бы выбрались из западни?
— Мне никогда не нравился Аэльдор, — после долгого молчания начала Морвен. Её голос словно отражался от стен. — Вот не поверите — с самого детства. Сначала эти дурацкие нравы, балы, кретины-лорды с их предложениями руки и сердца, — она улыбнулась, не отрывая взгляд он окна. Явно думала о своём, погружалась в воспоминания, словно в транс. — Потом мой кретин-муж. Я сразу знала, что долго мужем он не пробудет. Но папенька так настаивал.