— Это был несчастный случай? С Морвеном? — неожиданно спросил Элион.
Совсем ровный тон. Такой, что Регина удивилась, машинально перевела на него взгляд. Элион улыбнулся ей краем рта. Мол, всё будет хорошо.
— Нет, — просто улыбнулась Наталья. — В Стылых Землях мне понравилось больше. Они там, знаешь, такие… настоящие. Мужчины — воины, завоеватели. Ты ведь понимаешь, о чём я? — она посмотрела на Регину и заулыбалась шире. — Ты ведь тоже любишь завоевателей?
Регина моргнула, не зная, что и ответить. Скорее, да. Наверное, она тоже любила завоевателей, хотя и не встречала ни одного. Внезапная догадка показалась смешной. Это Антон, что ли, завоеватель?
— Там меня многому научили. Что значит жить, выживать. И что такое магия — настоящая, кровавая и сильная. Оттуда я впервые перенеслась в ваш мир. Орден Бездны не верил, что такое возможно. А я всегда знала — нет ничего невозможного. Так я оказалась в Москве. И влюбилась. Это ты тоже должна понять. Ха, у нас так много общего, кто бы мог подумать! Я провернула ритуал дважды, и у Ордена не было шансов. Я не могла его не возглавить.
— Орден преследует цель завоевать Аэльдор… — протянул Элион, то ли спрашивая, то ли утверждая.
— Да. — Морвн просто пожала плечами. — Ну, бросьте, капитан. Аэльдор давно пора кому-то завоевать! Кто приведёт его к процветанию? Эдуард? Да он живой труп! Его супруга — слабохарактерная фанера, его сын — амбициозный щенок…
— Так что мешает?
— Ничего. Кайран женится на княжне и начнётся эпоха цивилизованного правления. Мы постепенно очистим верхушку, очистим от скверны. И если кое-кто не будет крутиться вокруг Кайрана — мы сделаем это быстрее. Кое-кто — это вас обоих, кстати, касается.
Ненадолго повисла напряжённая тишина.
— Я вообще тут не при делах, — сказала Регина тише, чем планировала.
Морвен посмотрела на неё внимательно, словно изучающе, и глаза недобро блеснули.
— Ещё как при делах, моя дорогая, — пропела она. — Мы познакомились с Антоном в Москве. Как и вы. У нас быстро закрутился роман. В Аэльдоре никто не ухаживает так, как здешние мужчины, а я ещё и была совсем без приданого. И его это не смутило, представляешь? Разве Морвен женился бы на мне, не будь я Натали Каэлан? — она горько усмехнулась, переводя взгляд на Элиона — словно тот мог знать ответ. — А Антон женился. Наверное, я даже полюбила его. Пока не появилась ты.
Регина обречённо вздохнула.
Значит, договориться всё же не выйдет.
— Ты пойми, я тебе писала всё это не со зла, — Наталья усмехнулась, и, потушив сигарету о дно пепельницы, подпёрла голову кулаком. Словно они были старыми подругами, распивающими бутылку вина на кухне. — Мне просто хотелось, чтобы ты исчезла. Чтобы Антон стал таким, как раньше. Но он не становился, а ты всё не исчезала… Если бы я знала, что так получится. Что произойдёт сбой, что тебя забросит в тело местной… Я бы не убила тебя, Регина. По крайней мере, не с помощью магии.
— Очень… мило с твоей сторны, — скривилась Регина.
Почти извинение?
Она скрестила руки на груди, ощущая странное покалывание на коже, и могла бы поклясться — что-то прямо сейчас происходило здесь. Что-то, чего она не могла увидеть или услышать.
— Трогательная история, — голос Элиона вдруг прозвучал совершенно как прежде. Холодный, насмешливый. Он поднялся с места и неспешно смерил крохотную кухню шагами. Здоровый. Регина с облегчением отметила, что к нему словно вернулись силы. Так… внезапно? — Уверен, Совет будет рыдать, когда я представлю им все доказательства. Может быть, тебя даже не казнят, кто знает? Сибилла любит сентиментальные романы.
Сердце забилось чаще.
У Элиона был план. Может, он просто усыплял её бдительность? Может, тайно творил какое-то колдовство?
— О, боюсь, ничего не выйдет, малыш, — Морвен хихикнула, и в этот момент Регина почувствовала чье-то незримое прикосновение на шее. Словно кто-то сжимал её, всё сильнее, сильнее, пока она не начала задыхаться, пока боль в лёгких не переросла в тяжёлое, непереносимое жжение. — Кажется, твоей подружке не очень хорошо. Ты ведь не хочешь, чтобы она стала жертвой для ритуала?
Элион бросился на колени перед Региной, вмиг растеряв былое хладнокровие. Перед лицом поплыла красная пелена, и его серые глаза с матовыми пробоинами зрачков — мидриаз? — были последним, что она рассмотрела перед падением в темноту.