Камзол и штаны из тёмно-синего сукна, высокие сапоги, на груди — скромный, но отчётливо различимый орден в виде того же сокола. Да уж, в подобном прикиде Его Высочество сошёл бы разве что за студента театрального. Регина хищно сощурилась, пытаясь представить его в брендовой рубашке и джинсах, со смартфоном в руках, за рулём сверкающего «Бентли». Вот к такому она бы с удовольствием прыгнула в тачку, ещё и Антону бы фотографию прислала. И жене его.
Строгий взгляд Его Высочества скользнул по залу, по прижавшимся к стенам служанкам, не задерживаясь ни на ком. Совершенно пустые глаза. Без интереса, без презрения, даже без осознания их существования. Ещё бы. Девочки-пылинки.
—…не хватит до конца зимы, Ваше Высочество, — говорил один из пожилых господ, нервно потирая руки. — Запасы в Нижних Складах…
— Сократить пайки гарнизонам на треть, — отрезал Кайран. Голос был низким, ровным, без повышения тона, но каждый слог звучал как удар хлыста. Он не замедлил шага, шёл прямо, и несчастная свита семенила за ним, как выводок утят. — И найти того управляющего. Я с ним поговорю о растратах. Лично.
— Но, Ваше Высочество, это может вызвать недовольство…
Кайран остановился и повернул голову к говорившему. Всего на градус. Но мужчина замолчал, будто ему перекрыли воздух. Холодный взгляд принца впился в его побледневшее лицо.
— Недовольство? — Кайран сощурился. — Им недовольны голодные крестьяне на Севере, которых топчут орды Стылых Земель. Им недовольны солдаты, замерзающие на стенах без дров. Пусть гарнизоны поучатся у них стойкости. Или вы хотите присоединиться к недовольным, лорд Берген?
— Н-нет, Ваше Высочество! Конечно, нет! — лорд Берген побледнел бы ещё сильнее, если бы это было возможно.
— Рад слышать. Исполняйте.
Кайран снова двинулся вперед, и свита засеменила за своим господином.
Они прошли совсем близко. Регина почувствовала лёгкий шлейф — не парфюма, а чего-то чистого, холодного: кожи, стали, снега. Она невольно затаила дыхание. Его власть была почти физически ощутимой. Без «Бентли» и брендов. Губы против воли расплылись в глуповатой улыбке.
Именно в этот момент он слегка повернул голову, и его взгляд, скользивший по стенам, на мгновение — всего на долю секунды — задержался на ней. Не на Лире, прижавшейся к колонне. На ней. На Регине.
Глупость.
В следующую секунду наводнение спало, и принц унёсся дальше по своим неотложным делам.
Служанки получили немой приказ продолжать работу.
Глава 2
С приближением вечера вездесущий гвалт, казавшийся неотъемлемым атрибутом дворцовой жизни, постепенно сходил на нет.
Регина сидела на краю соломенного ложа, осторожно массируя ладони. Кожа покраснела и воспалилась от едкой мыльной воды. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах спины и ног.
Она чувствовала себя разбитой повозкой, брошенной на обочине. И внутри, под слоем физического изнеможения, где должна была кипеть ярость... больше не было ничего.
Гнетущая пустота.
Ползать на коленях. Стирать чужую грязь. Терпеть пинки и оскорбления от жирной кухарки и дуры-экономки. Мысли метались, как пойманные мухи.
Регина Воронцова. Теперь это имя звучало насмешкой, призраком из другого измерения. Ещё чуть-чуть и вот эта жизнь станет её реальностью. А что, если так? Что, если её не спасут никакие нейрохирурги? Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в мозоли. Нет. Не раскисать. Не погружаться в уныние. Подумаешь, жизнь без "Майбаха", без "Картье". Без апартаментов на двадцать пятом этаже с панорамными окнами, без кофе по утрам... Регина прикусила губу, чтобы не зарыдать.
Подумаешь.
Это тоже — жизнь.
Мозоли, грязь, вонь, унижения. Но есть ведь и что-то хорошее? Как минимум, экология.
Захотелось истерично хихикнуть. Нет. За несколько дней, проведённых в этом аду, цель прорисовалась отчётливо. Принц. Железный наследник Аэльдора. Его власть была не аксессуаром, а кованой сталью. Регина дала фантазии волю, и та подкинула заманчивые перспективы. Пуховые перины, изысканные обеды, наряды и жемчуга... Да, привлечь внимание принца было бы очень кстати.
Но как? Невидимка не может приблизиться к солнцу. История о Золушке, не иначе. Прямой путь ей заказан. Нужны союзники, информация. Дворец, как и любой другой мир, держался на слабостях. Кухарка Брунгильда жадно поглощала пирожок, украденный с господского стола. Камеристка фрейлины Герды — та самая, что кокетничала с офицером — тайком вытирала слёзы, глядя на ободранные локти. Старая прачка Марфа ковыляла, хватаясь за поясницу. У каждого здесь была своя боль.
Свой ключик.
Дверь каморки тихонько скрипнула. Вошла соседка по несчастью, та самая девочка лет пятнадцати из Тронного зала. Флора. Лицо её было серым от усталости, глаза опухли. Она молча плюхнулась на койку, стягивая грубые башмаки.
— Марта снова без ужина оставила? — угадала Регина, вкладывая в голос всё сострадание, на которое была способна.
Флора вздрогнула, удивлённая неожиданному вниманию. Она кивнула, проглотив комок в горле.