— Разлила ведро у Гертруды в покоях. Ковёр дорогой. Марта сказала… что вычтет из жалованья. И без ужина…
Жалованье служанки? Регина мысленно усмехнулась. Гроши. Но для Флоры это наверняка были серьёзные деньги.
Регина порылась в складках рубахи. Утром, пока Брунгильда орала на поварёнка, она успела сунуть в карман кусок чёрствого, но съедобного хлеба, предназначенного на выброс. Неприконовенный запас. Теперь он обретал стратегическую ценность.
— Держи, — она протянула хлеб Флоре. — Я сегодня не очень голодна.
Это было бессовестной ложью. Желудок скручивало от пустоты после скудной похлёбки в обед, но Регина не подала вида. Флора уставилась на хлеб округлившимися глазами.
— Лира? Но…
— Марта не узнает, — Регина подтолкнула хлеб ближе. — Ешь. А то упадёшь завтра с ведром на голову Гертруде.
Она добавила нотку шутки, неуверенно, как наверняка сделала бы настоящая Лира.
Флора уже не слушала. Схватила хлеб, жадно впиваясь в него зубами.
— Огромное спасибо, Лира! Ты… ты добрая.
В её глазах стояли слёзы благодарности. Регина мысленно усмехнулась. Наверное, девчонка была бы рада и простой душевной беседе, но слова не так врезаются в память, как красивые жесты.
Утро следующего дня началось не с кофе. Как и любое другое в её персональном аду. Регина открыла глаза, уже чувствуя себя смертельно уставшей. Надежда на спасение таяла с каждой секундой. Сладкий столичный мир с капучино на завтрак, горячим душем и дорогим парфюмом... Он отдалялся, приобретая статус наивной фантазии. Реальность напирала со всех сторон — вонью, болью, криком Брунгильды. К счастью, в этот раз не Регина навлекла её гнев.
— Чертёнок неуклюжий! Чуть не опрокинула котёл! Весь кипяток на меня! Ааай, горит!
Брунгильда прыгала от боли и ярости, тряся обожжённой рукой. Маленькая посудомойка, побелевшая, как полотно, прижимала ладонь к губам.
— Я нечаянно! Честно!
— Я тебе покажу нечаянно! Марту позвать! — не унималась Брунгильда.
Регина наблюдала за представлением из угла, куда её саму вместо завтрака загнали чистить гору посуды. Ожог. Не критичный, но ощутимый. И Брунгильда была не из тех, кто терпит боль молча. Слабость. Страх потерять место. Вот и ключик. Воспоминания Лиры подсказали: в саду для господских покоев растёт алоэ.
Пока всех занимал скандал, Регина скользнула к задней двери. Быстро, как тень, пересекла служебный двор, заваленный дровами и пустыми бочками. Сердце колотилось под самым горлом. Она мысленно фыркнула. Подумаешь. Пара листочков не сделают погоды королевскому двору. Она нашла нужное растение у стены оранжереи, сорвала мясистый лист, спрятала под рубаху и так же незаметно вернулась обратно. Брунгильда всё ещё орала, но теперь уже на кухонного мальчишку, суетившегося с тряпкой.
Регина дождалась момента, когда кухарка, кряхтя, уселась на табурет. В состоянии аффекта Брунгильда могла быть травмоопасна. Подошла неслышно, покорно опустила голову.
— Брунгильда… — она начала тихо, как бы боясь. — У моей бабки в деревне так от ожогов лечили, — она достала лист алоэ, аккуратно отломила кусочек, выдавливая прозрачный гель. — Можно? Он холодный, боль снимет.
Брунгильда уставилась на неё с подозрением, и вскоре боль ожидаемо пересилила недоверие.
— Давай сюда. Только смотри, если щипать будет — тебе хуже!
Она протянула обожжённую руку. Регина осторожно нанесла гель на кожу. Брунгильда хмыкнула.
— Легче. — Её свирепое лицо на секунду смягчилось. — Где ты это взяла?
— В саду нашла, — солгала Регина, опустив глаза. — Сорняк, думала…
— Сорняк? Глупая! Это господское алоэ! — фыркнула Брунгильда, но уже без прежней злобы. Она отломила ещё кусочек листа, прижала к ожогу. — Ладно, спасибо, Лирушка. Иди посуду доделывай.
— Конечно, Брунгильда, — кивнула Регина, возвращаясь к горе тарелок.
Камеристка фрейлины по имени Зоя была следующей целью. Самой труднодоступной, и, вместе с тем, перспективной. Девушка лет восемнадцати, миловидная на лицо, она поглядывала на остальных свысока — служанка при фрейлине вам не хухры-мухры! Регина долго выжидала момент. Случился он, неожиданно, в тесной уборной для прислуги. Зоя приводила в порядок растрёпанные волосы перед зеркальцем. Получалось, прямо сказать, не важно.
— У тебя такие красивые волосы, Зоя, — тихо сказала Регина, делая вид, что тоже поправляет причёску. — Жаль, что от мыльной воды они тускнеют.
Зоя нахмурилась, но в её глазах мелькнуло удовольствие от комплимента.