Его взгляд, как щуп, скользнул по её лицу, словно пытаясь проникнуть под маску покорности. Регина почувствовала лёгкое, почти невесомое покалывание в висках — его… магия? Этого только не хватало. Действительно. Мутный. Стало не по себе, но Регина через силу подняла глаза.
И не с такими справлялись.
— Красиво? — он усмехнулся. — И полезно, судя по урожаю. Крапива… отличная вещица для укрепления волос, да? Или для зелья?
Его взгляд скользнул к рукам Зои, которые та продолжала прятать в складках платья.
Регина подавила желание закатить глаза. Вот же пристал! Взятку, что ли, хочет?
— Бабка в деревне говорила, крапива — от всех болезней, капитан. И дёшево. Нам, служанкам, дорогие снадобья не по карману.
Она добавила нотку горечи, вполне естественную для Лиры.
Элион замер, изучая её. Молчание повисло тяжёлым грузом. Зоя едва дышала, и Регина ощутила нечто, похожее на жалость. Бедная девочка вряд ли имела богатый опыт взаимодействия с властьимущими, оттого дрожала, как осиновый лист.
Придётся отпаивать чаем, отстранённо подумала Регина.
— Разумно, — наконец, произнёс Элион, и в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое — то ли разочарование, то ли… интерес? — Но всё же рекомендую быть осторожнее, девушки. Ночью во дворце гуляют не только привидения. И не все из них… доброжелательны. Спокойной ночи.
Элион отступил на шаг, позволяя пройти, и они с удовольствием воспользовались возможностью.
— Ох, Лира, думала, умру! Он такой страшный! Говорят, видит всё! — выдохнула Зоя, когда их поглотила безопасная темнота знакомого коридора.
Нашла кого бояться. Капитан, даже не майор. Регина хотела рассмеяться, но вовремя взяла себя в руки.
— Видит, но не всё понимает, — тихо ответила она, оглядываясь.
Тени арки были ожидаемо оказались пусты.
Глава 3
Она была везде.
Мелкая, едкая, проникающая в нос и горло, под грубую ткань рубахи. Пыль. Регина стояла на коленях в личных покоях фрейлины Герды, протирая резные ножки дубового стола.
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжёлых бархатных шторах, высвечивал миллиарды пляшущих частиц, превращая рутинную работу в пытку для лёгких и глаз. Каждый взмах тряпки поднимал новое облако, оседающее на коже. Регина чихнула.
Пыль.
В съёмных апартаментах на двадцать пятом этаже беззвучно скользили по паркету роботы-уборщики. Воздух всегда пах озоном после очистки и едва уловимыми нотами её любимого аромата от Tom Ford. Сладкий, пудровый, с нотками трюфеля и чёрной смородины.
Пальцы, красные и шершавые, скользнули по поверхности дерева. Нахлынуло болезненное воспоминание: её собственные руки, ухоженные до совершенства. Длинные пальцы с безупречным маникюром цвета "кровавая луна" — тёмно-бордовым, почти чёрным. Те самые руки, что небрежно перелистывали страницы контракта на виллу в Сен-Тропе и скользили по рукаву итальянского костюма спонсора, ощущая тончайшую шерсть Loro Piana.
Теперь эти руки были руками уборщицы, дрожащими от усталости, а ногти… Она взглянула на них и тут же отвела взгляд.
— Лирушка! Не зевай! — из гардеробной прозвучал голос Зои. Беззлобный и звонкий, он всё равно немыслимо раздражал. — Герда вернётся с прогулки, увидит пыль на инкрустациях, нам обеим влетит! И смотри, не зацепи подсвечник! Дорогой!
Дорогой.
Регина взглянула на массивный серебряный подсвечник, украшенный херувимами. Дорого? Да. Но безвкусно. Напыщенно. Настоящее венецианское стекло в её коллекции было хрупким, воздушным, играющим всеми цветами радуги при свете. Не её коллекции, конечно. Одного влиятельного дядьки, отбывшего в мир иной на радость жене и любовницам.
Она с усилием встала с колен, почувствовав, как затекли ноги, и подошла к туалетному столику.
На нём в хаотичном порядке лежали флаконы, баночки, шкатулки. Герда явно не отличалась аккуратностью. Регина осторожно взяла в руки флакон из молочного стекла с золотой крышечкой. Вот он. Запах. Что-то, хотя бы отдалённо напоминающее парфюм. Цветочный, тяжёлый, с нотками пачули и ванили. Она невольно поднесла флакон к носу, закрыв глаза.
Ресторан "Жан-Жорж". Нью-Йорк. Вид на Централ-Парк, залитый огнями. Она в платье от Elie Saab — струящееся, цвета тёмного сапфира, обнажающее идеальную спину. Напротив — Артём, тогдашний "проект". Его рука, тяжёлая от золотого Patek Philippe, покрывает её ладонь на столе. "Ты сияешь, Рэджи", — говорит Артём, и она улыбается в ответ. Лучший день в жизни.
Резкий звук заставил Регину вздрогнуть. Флакон едва не скользнул из пальцев. Она судорожно поставила его на место, сердце бешено колотилось. В дверях стояла Зоя. Хмурясь.
— Лирушка? Ты чего? Заснула? Быстро доделывай тут и беги в гардеробную — платья надо перебрать после чистки! — Зоя озадаченно моргнула. — Ты в порядке? Как привидение.
— Пыль… — прохрипела Регина, откашливаясь. — В горле першит. Сейчас доделаю.