Дзюнъэй сидел, не двигаясь, уставившись в свою пиалу. Его собственное лицо, тронутое ужасом, отражалось в мутной поверхности супа. Он чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Они смеялись над ним. Над его величайшим триумфом. Над тем ночным рейдом, когда он и Акари, как тени, прошли сквозь спящий лагерь, оставив насмешливый знак своего клана на самом сердце вражеского стана. Он помнил каждый шаг, каждую травинку под ногами, каждый вздох Акари за его спиной, острый запах страха и адреналина.
— …да уж, — вздохнул кто-то. — Ловкач, должно быть, был. Жаль, не поймали. Интересно бы на него взглянуть.
«Он сидит прямо перед тобой», — пронеслось в голове Дзюнъэя. «Он ест твой рис и слушает, как ты смеёшься над ним».
— Эй, Дзюн! — Кэнта толкнул его локтем в бок, вырывая из оцепенения. — Что ты притих? Представляешь, а? Такой усатый ниндзя в чёрном, по крышам скачет! Небось, испугался бы, да?
Дзюнъэй заставил себя поднять голову. Он посмотрел на Кэнту своими самыми пустыми, непонимающими глазами и медленно пожал плечами. Затем он указал на свою миску и жестом, которому научила Хикари, показал: «Вкусно. Я голоден».
Все снова засмеялись.
— Верно! Лучше ниндзями пусть офицеры занимаются, а нам бы поесть да посмеяться! — заключил Кэнта.
Позже, когда трапеза закончилась и они выходили, Кэнта, уже заметно захмелевший, обнял Дзюнъэя за плечи.
— Слушай, друг, — он говорил слегка заплетающимся языком. — Ты же не можешь говорить, так что не выдашь. Этот новый конюх, понимаешь… Говорят, он так любит лошадей, что по ночам в стойле спит, сеном укрывается. И шепчет им сказки на ушко! Я прав?
Дзюнъэй посмотрел на его простодушное, ожидающее одобрения лицо. И впервые за этот вечер его улыбка не была фальшивой. Он медленно, многозначительно приподнял одну бровь.
— Ага! Я так и знал! — Кэнта радостно хлопнул себя по колену. — Мы с тобой отлично понимаем друг друга, дружище! Молчаливое братство!
Дзюнъэй снова опустил голову, на этот раз скрывая не горькую, а почти что настоящую улыбку. «Молчаливое братство». Да. Только он один знал, насколько громким было это молчание и сколько секретов оно в себе хранило.
Глава 5
В замке Каи наступило время ежегодных соревнований среди младших самураев. Воздух на тренировочных дворах звенел от звона стали, криков тренеров и возбуждённых голосов зрителей. Для молодых воинов это был шанс показать себя, выслушать похвалу от командиров и, если очень повезёт, даже привлечь внимание самого даймё.
Для Дзюнъэя же это стало очередным испытанием на прочность. Он пытался затеряться в тени арок, наблюдая за состязаниями в стрельбе из лука, но покой его был недолгим.
Кэнта, участвовавший во всех дисциплинах подряд, нашёл его, размахивая руками от нервного напряжения.
— Дзюн! Вот ты где! Слушай, мне нужна моя удача! Иди со мной!
Он, не церемонясь, схватил Дзюнъэя за рукав и потащил к полям для состязаний.
— Будешь моим оруженосцем! — объявил он, как будто это была великая честь. — Подавать стрелы, вытирать пот, подбадривать! Ты мой талисман!
Протестовать было бесполезно. Через несколько минут Дзюнъэй уже стоял на краю площадки для стрельбы из лука, сжимая в руках запасной набор стрел Кэнты и чувствуя на себе сотни любопытных взглядов. Он был на виду. В самом центре внимания. Его пальцы нервно перебирали оперение стрел.
Кэнта вышел на линию. Он был сосредоточен и бледен. Поднял лук, натянул тетиву… и в этот момент с гор подул резкий, порывистый ветер. Флаги на башнях затрепетали, прах с дорожек поднялся в воздух. Стрела Кэнты, выпусти он ее сейчас, пошла бы явно с отклонением.
Дзюнъэй, не думая, среагировал. Его взгляд отметил малейшее изменение воздушного потока. Он видел, как на плечо друга села надоедливая муха, заставляя его инстинктивно дёрнуться. Причем, дернуться в правильную сторону.
Расчёт был мгновенным. Пока все глаза были прикованы к мишени, Дзюнъэй сделал крошечное, почти невидимое движение пальцем свободной руки. Он просто щёлкнул ногтем по металлической заклёпке на своем поясе.
Тихий, но отчётливый щелчок раздался в пределе слуха Кэнты в самый момент выстрела. Тот инстинктивно, на микроскопическую долю секунды, скорректировал локоть. Выпущенная стрела, поймав внезапный порыв ветра, описала дугу и с глухим ударом вонзилась не в край мишени, а почти в её центр.
Кэнта замер с открытым ртом, не веря своим глазам. Потом повернулся к Дзюнъэю с сияющим лицом.