Унизительное поражение от Кэнты лишь распалило ненависть Рюноскэ. План был простым и подлым. Рюноскэ пригласил нескольких своих приятелей-самураев, таких же заносчивых и скучающих молодых людей, и подпоил их в одной из таверн у подножия замка. Затем, с притворным смехом и громкими разговорами, они подкараулили Кэнту, возвращавшегося с вечерней проверки караулов по узкой, тёмной улочке.
— А, вот и наш чемпион! — громко крикнул Рюноскэ, выходя из тени. — Идёшь проведать свою немую подружку? Может, он тебе стишки уже пишет?
Кэнта, хоть и был уставшим, мгновенно насторожился. Он видел блеск в глазах у Рюноскэ и его друзей — опасный, пьяный блеск.
— Отойди, Рюноскэ, — сказал он спокойно, но рука его легла на рукоять меча. — Мне нет до тебя дела.
— Как это нет? — тот сделал преувеличенно оскорблённое лицо. — Я хочу реванш! Прямо здесь и сейчас! Без правил!
Он сделал шаг вперёд, и его друзья полукругом обступили Кэнту, отрезая ему путь к отступлению. Это была не честная дуэль. Это была избиение.
Дзюнъэй видел всё. Он возвращался с поручения от управителя и, заметив группу самураев, инстинктивно слился с тенью стены. Его сердце заколотилось. Он видел лицо Кэнты — сосредоточенное, готовое к бою, но и понимающее своё проигрышное положение. Он видел злобные ухмылки Рюноскэ.
Перед ним встал выбор. Сохранить маску или спасти друга. Мысль о том, чтобы остаться в стороне, даже не мелькнула. Он выбрал Кэнту.
Расчёт занял доли секунды. Открытое нападение с убийством исключалось. Нужно было нейтрализовать угрозу, не применяя смертельных приёмов, и сохранить легенду. Он окинул взглядом улицу: глухие стены, грязь под ногами, верёвка, свисающая с крыши соседнего дома, где сушилось бельё, палка, прислонённая к стене.
Рюноскэ сделал выпад, выхватывая меч. Его друзья ринулись вперёд.
И в этот момент в дело вступила тень.
Дзюнъэй не напал. Он возник. Он влетел в переулок не как воин, а как вихрь из нелепых, стремительных движений. Он нарочно громко шаркал ногами, спотыкался о собственную тень и с испуганным, беззвучным криком влетел прямо в самого агрессивного из приятелей Рюноскэ.
Тот, не ожидая такого, отшатнулся и поскользнулся на мокрых камнях. Дзюнъэй, падая, зацепился за свисающую верёвку и дёрнул её со всей силы. Натянутая верёвка сработала как праща — с другого конца с крыши с грохотом слетела деревянная корзина с бельём, угодив прямо во второго самурая. А пока эта корзина летела, Дзюнъэй тоже «поскользнулся», неловко упав первому локтем под грудную кость.
Пока те приходили в себя, Дзюнъэй, кувыркаясь, подкатился к Рюноскэ. Тот, ошалевший от происходящего, занёс над ним меч. И тут Дзюнъэй совершил то, что было изюминкой его плана. Он не стал уворачиваться. Он сделал вид, что пытается подняться, и его рука с размаху ткнулась прямо в пах Рюноскэ.
Удар был точечным, выверенным и невероятно болезненным. Он не повредил органы, но задел нервный узел, вызывая дикую, парализующую боль. Рюноскэ издал нечеловеческий визг, меч выпал у него из рук, и он рухнул на землю, скрючившись калачиком и зажимая себе причинное место.
Всё это заняло не больше десяти секунд. Переулок, ещё мгновение назад наполненный угрозами, затих. Двое самураев были сбиты с ног, третий — Рюноскэ — лежал, бесславно скуля от боли.
Кэнта стоял с вытаращенными глазами, не веря в происходящее. Он смотрел на своего тихого друга, который только что, походя, в одиночку и без оружия, обезвредил трёх вооружённых самураев.
— Дзюн… — прошептал он. — Что… Кто ты?
Дзюнъэй, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он сделал вид, что весь трясётся от страха и адреналина. Он указал на Рюноскэ, потом на себя, потом изобразил, как его «дед» — странствующий лекарь — учил его «секретным точкам», чтобы защищаться от разбойников на дорогах. Он жестами показывал что-то крайне нелепое про «удар в семявыносящий проток», «паралич мошонки» и «временную импотенцию».
Выглядело это настолько абсурдно, что Кэнта, сначала ошеломлённый, начал хохотать. Сначала тихо, потом всё громче, пока его смех не раскатился по переулку.
— «Семявыносящий проток»! — он сгибался, держась за живот. — О, боги! Дзюн, ты гений! Ты победил их с помощью знаний о… о мужицком здоровье! Это шедевр!
Глава 7
Его смех был заразителен. Даже сбитые с ног самураи начали понемногу приходить в себя и, видя корчащегося от смеха Кэнту и жалко выглядящего Дзюнъэя, начали неуверенно ухмыляться. Вся ситуация вдруг показалась им не позорным нападением, а каким-то гротескным фарсом.