Дзюнъэй с ужасом смотрел на «брата Мицо», который несмело переступал с ноги на ногу. От него сильно пахло дешёвым ладаном и чем-то кислым.
— Э-э-э, да, — запинаясь, произнёс монашек. — Почтенный самурай прав. Аура у вас… тёмная. Очень тёмная. Надо срочно очистить биополе от скверны.
Не спрашивая разрешения, Кэнта втолкнул монаха в комнату. Тот сразу же начал размахивать жаровней, окуривая всё вокруг едким дымом, и выкрикивать заклинания заплетающимся языком, в котором смешались буддийские мантры и откровенная белиберда.
— Ом мани падме хум… убирайтесь, злые еноты… шарарам парам… во имя всех богов и богинь… и пусть рис всегда будет пушистым!
Дым заполнил тесное пространство, щекоча нос и заставляя Дзюнъэя закашливаться. Он сидел на своей циновке с каменным лицом, смотря, как этот шарлатан прыгает вокруг него, а Кэнта стоит в дверях с довольным видом спасителя.
«Вот оно, — думал Дзюнъэй, давясь едким дымом. — Апогей моей карьеры. Меня, мастера-ниндзя клана Кагэкава, экзорцирует пьяный монах, потому что я не могу решить, предать мне своих друзей или нет. Мои учителя были бы так горды».
Истерический смех, который он с трудом сдерживал, смешивался с удушьем от дыма. Это было настолько абсурдно, что даже его отчаяние на мгновение отступило, уступив место полнейшему недоумению.
Через десять минут ритуал был завершён. Монах, покрасневший от усилий, вытер пот со лба.
— Готово! Злые силы изгнаны! Дух енота больше не будет мучить почтенного писца! Всего сто медных монет!
Кэнта с готовностью отсчитал деньги и выпроводил «целителя», хлопая его по спине.
— Спасибо, брат! Вы настоящий волшебник!
Он повернулся к Дзюнъэю, который сидел в задымлённой комнате с покрасневшими глазами.
— Ну что? Чувствуешь себя лучше?
Дзюнъэй мог лишь кинуть на него убийственный взгляд. Комната провоняла ладаном на неделю вперёд, его голова раскалывалась, а письмо по-прежнему лежало под полом.
— Отлично! — совершенно неверно истолковав его взгляд, обрадовался Кэнта. — Видишь, а ты переживал! Всё решаемо! Ладно, отдыхай, завтра с утра за тобой зайду, поедем на соколиную охоту с отцом! Он тебя лично пригласил! Говорит, хочет поблагодарить!
Он выскочил из комнаты, оставив Дзюнъэя в одиночестве с вонью, горем и страшным осознанием: завтра он увидит Мабучи. Человека, которого он должен уничтожить. И этот человек будет благодарить его.
Он закрыл лицо руками. Немой крик снова подкатывал к его горлу, беззвучный, безнадёжный и бесконечно одинокий.
А потом, вдруг, буря в душе утихла. Как-то разом. И как-то сразу стало очевидно, что надо драться. Было непонятно только, кого бить.
Мысль о том, чтобы просто убить Дзина в тёмном переулке, была приятной, но детской фантазией. Убьёшь одного курьера — клан пришлёт другого. Нет, чтобы по-настоящему саботировать заговор, нужно было понять его суть. Кто этот «заказчик», желающий падения Мабучи? И главное — кому это выгодно? Клан никогда не действовал просто так.
Логика подсказывала: чтобы найти заказчика, нужно найти преемника. Того, кто встанет на место Мабучи и получит доступ к огромным ресурсам, контролируемым генералом.
Дзюнъэй начал с самого очевидного. Он стал осторожно собирать слухи в канцелярии, уже не в первый раз. Его «немота» и статус невидимки были идеальным прикрытием. Он сидел, склонившись над свитками, и впитывал всё: сплетни, жалобы на начальство, намёки на интриги.
Имя всплыло быстро. Дзиро. Заместитель Мабучи по хозяйственной части. Человек недалёкий, но амбициозный, известный своим пристрастием к дорогому сакэ и умением приписывать себе чужие заслуги. Именно он, по общему мнению писцов, больше всех выиграет от падения начальника. Он уже вовсю критиковал «устаревшие методы» Мабучи и намекал, что при нём снабжение армии стало бы «более эффективным».
Это было слишком очевидно. Слишком грубо. Настоящие мастера интриг так не работают. Но провернуть надо было.
Дождавшись ночи, Дзюнъэй, используя все навыки скрытности, проник в рабочий кабинет Дзиро. Комната была такой же, как и её хозяин — показной, но безвкусной. Дорогая, аляповатая чернильница, коврик из меха какого-то зверя, на стене — не соответствующая интерьеру картина с тигром.
Обыск был методичным и быстрым. Ящики стола, потаённые ниши, дно циновки. Дзюнъэй искал что угодно: связующую записку с кланом, упоминание крупных сумм денег, черновые наброски клеветнических писем.
Он не нашёл ничего. Только счета из дорогих чайных домов, долговые расписки и несколько неприличных гравюр. Ни намёка на связь с ниндзя или на большой заговор. Дзиро был мелким хапугой и интриганом, но не более того. Он не был архитектором своего возвышения. Он был всего лишь пешкой, которую продвигали в надежде, что его глупость и жадность сделают его удобной марионеткой.