Кэнта, конечно же, всё превратил в балаган. Его ястреб, которого он так расхваливал по дороге, оказался упрямым и капризным. Птица то отказывалась взлетать, то, взлетев, усаживалась на ближайшее дерево и начинала прихорашиваться, начисто игнорируя подсадную утку, которой махал слуга.
— Эй! Давай же! В атаку! — кричал Кэнта, бегая под деревом и размахивая руками. — Я тебя кормил не для красоты!
Мабучи лишь качал головой, но в уголках его глаз таилась усмешка.
— Сын, иногда нужно не командовать, а понимать партнёра. Твой ястреб сегодня не в духе. Или просто умнее тебя.
Дзюнъэй наблюдал за этой сценой, и какое-то тёплое, щемящее чувство шевельнулось в его груди. Эта простая, обыденная сцена — отец и сын, их лёгкая ссора, общее дело — была тем, что он должен был уничтожить. И тем, что он теперь защищал.
Его внимание привлёк кречет Мабучи. Птица вдруг напряглась, её взгляд сфокусировался на точке вдали. Генерал почувствовал это мгновенно, его вид изменился, стал собранным и мощным. Он сбросил птицу с руки.
Кречет рванул в небо могучими взмахами, набрал высоту и замер в пике, превратившись в чёрный, едва заметный крестик против неба. И затем ринулся вниз. Это была молния, воплощение смертоносной грации и скорости. Зрелище было завораживающим.
И в этот момент Дзюнъэй увидел это. Едва уловимое движение. Тень на краю поля. Человек, скрывающийся в кустах у дальнего леска. Не охотник. Охотник не стал бы так прятаться.
Ледяная игла воткнулась ему в спину. Наблюдатель. Клан проверял его? Или это был кто-то от Кайто Хирото?
Не думая, действуя на чистом рефлексе, Дзюнъэй сделал вид, что спотыкается о кочку, и с громким (и абсолютно фальшивым) возгласом удивления швырнул в сторону незваного гостя подобранную ранее пригоршню мелких камней.
Камни с шумом упали в кусты, совсем не долетев до цели. Но этого было достаточно.
Человек в кустах резко дёрнулся и отпрянул вглубь леса, скрываясь из виду. Кречет же в это мгновение вонзил когти в утку.
— Вот это да! — крикнул Кэнта, отвлёкшись от своего непослушного ястреба. — Видел, отец? Дзюн так обрадовался, что даже камнями кидаться начал! Настоящий охотник!
Мабучи повернул голову, его пронзительный взгляд скользнул по лицу Дзюнъэя, потом в сторону потревоженных кустов. На его лице не было ни улыбки, ни гнева. Лишь лёгкая, задумчивая тень.
— Да, — медленно произнёс генерал. — Неожиданно. Очень неожиданно.
Дзюнъэй, делая вид, что смущён и отряхивается, опустил голову. Он предотвратил прямое наблюдение, но, возможно, привлёк к себе куда более опасное внимание. Его игра становилась всё сложнее.
Но когда он поднял взгляд и увидел, как Кэнта хлопает его по спине, смеясь над его «неуклюжестью», а кречет Мабучи гордо возвращается с добычей, он понял, что не жалеет ни о чём. Он будет защищать этот мир. Даже если для этого ему придётся стать не только самым неуклюжим писцом, но и самым внимательным охотником в мире.
Последующие дни были похожи на хождение по острию катаны, подвешенной над бездной. Дзюнъэй жил в состоянии перманентной, выматывающей готовности. Каждый скрип половицы заставлял его вздрагивать, каждый новый человек в поле зрения — пристально вглядываться, вычисляя в нём агента клана.
Он ждал. Ждал реакции Дзина на срыв задания. Ждал вестей о Кайто Хирото. Ждал чего угодно, что нарушило бы это зловещее, затянувшееся затишье.
Его нервозность не могла остаться незамеченной. Он стал тенью самого себя — бледным, взвинченным, рассеянным. На него постоянно «накатывало», как говорили в канцелярии.
— Эй, Молчун, опять в облаках витаешь? — ворчал старый писец, наблюдая, как Дзюнъэй пятый раз подряд переписывает один и тот же иероглиф, пока тот не превратился в бесформенную кляксу. — Или чернила твои забродили, и ты на пары хмельные подсел? Смотри, управитель заметит — заставит тебя всё за свой счёт переписывать! Бумага-то нынче дорогая!
Дзюнъэй лишь бессмысленно кивал, с трудом фокусируясь на происходящем. Он ловил себя на том, что замирает посреди коридора, прислушиваясь к отголоскам шагов, или подолгу смотрит в одну точку, пока кто-нибудь не толкал его локтем.
Однажды он так увлёкся наблюдением за слугой за окном (показалось, что тот ведёт себя подозрительно), что не заметил, как на него надвигался Кэнта с полным подносом еды для стражи. Столкновение было неминуемым и эпическим.