План родился быстро, с кристальной ясностью. Он не будет подставлять Мабучи. Он подставит Дзиро, сделав так, как будто тот пытался подставить генерала, но был разоблачён. Это была изящная, многоходовая комбинация.
На следующее утро в канцелярии он выглядел преображённым. Синяки под глазами никуда не делись, но в глазах появился огонёк. Он снова взялся за кисть, но теперь не для создания бредовых отчётов, а для настоящей работы.
Он начал с анализа сплетен. Он слушал, запоминал, фильтровал. Он выяснил, что Дзиро уже давно был на плохом счету — завышал цены на поставки, пристраивал на тёплые места некомпетентных родственников, воровал по мелочи, но постоянно.
— Слышал, Дзиро опять с поставщиком леса ссорился, — ворчал старый писец. — Требовал откат, а тот, видите ли, принципиальный попался. Нашёл с кем принципы качать — с Дзиро! Лучше бы делом занялся!
Дзюнъэй слушал и мысленно отмечал: «Лес. Поставщик. Принципиальный. Отлично».
Он нашёл свою точку опоры. Ему предстояло создать шедевр подлога, который спасёт одного человека и уничтожит другого. И впервые за долгое время он чувствовал, что использует свои навыки не во зло, а во благо. Пусть и весьма своеобразное.
Охота на крысу началась. И Дзюнъэй чувствовал себя не жертвой, а хищником. Остроумным, безжалостным и наконец-то попавшим в свою стихию.
Глава 14
План был ясен, но для его исполнения требовалось сырьё — безупречные образцы почерка Дзиро и его печати. Дзюнъэй мысленно поблагодарил свою параноидальную предусмотрительность: после первого визита в дом чиновника он не уничтожил «одолженные» образцы, а спрятал их в тайник под полом старого святилища на окраине города — месте, которое использовал для своих нужд задолго до всей этой истории с Мабучи. Возвращаться туда было рискованно, но это был меньший риск, чем новая кража.
Под покровом ночи он совершил быструю вылазку. Тайник был нетронут. Он вынул оттуда несколько листов с размашистыми, небрежными росчерками Дзиро и восковой слепок его личной печати для внутренних документов. Держа в руках эти «улики», он чувствовал себя странно — будто собирал не материал для подлога, а кисти и краски для будущего шедевра.
Но этого было недостаточно. Нужны были свежие, актуальные образцы, чтобы не возникло вопросов о давности подделки. Кроме того, требовалось создать предысторию, «воздух», на котором взрастут его «улики».
Он начал с наблюдения. Дзиро был человеком привычки. Каждое утро он в одно и то же время отправлялся в канцелярию, по пути заходя в одну и ту же чайную. Каждый вечер он посещал одну и ту же таверну. Дзюнъэй стал его тенью, невидимой и неслышимой. Он узнал, что Дзиро страдал от болей в спине и носил с собой небольшую бамбуковую трубку с обезболивающей мазью, которую то и дело доставал и натирал шею.
Однажды утром, когда Дзиро, кряхтя, натирал себе шею у входа в канцелярию, Дзюнъэй, проходя мимо с высокой стопкой бумаг, «случайно» задел его. Бамбуковая трубка выпала из рук чиновника и покатилась по мостовой. Пока тот ругался, Дзюнъэй, изображая испуг и желание помочь, поднял её и на мгновение зажал в кулаке, прежде чем вернуть владельцу. Этого мгновения хватило, чтобы сделать свежий, идеальный восковой слепок с печати, болтавшейся у Дзиро на поясе. Операция заняла меньше двух секунд.
С почерком было сложнее. Нужны были свежие автографы. И здесь Дзюнъэй устроил настоящий спектакль. В канцелярии царила предпраздничная суета — приближался день основания клана Такэда, и все были завалены работой. Дзиро, как обычно, ворчал и пытался переложить свои обязанности на других.
Воспользовавшись моментом, Дзюнъэй подошёл к нему и жестами, изображая крайнюю степень озабоченности, показал, что в архиве царит хаос и срочно нужна его, Дзиро, подпись на нескольких описях для отчётности перед ревизором. Он размахивал какими-то старыми, никому не нужными бумагами, делая глаза «испуганного кролика».
Дзиро, раздражённый и желающий поскорее отделаться, чертыхнулся: «Да отстань ты, немой! Куда ты всё время лезешь со своими бумагами! Давай сюда!» — и с раздражением начертал свои росчерхи на нескольких листах, даже не глядя на них.
— Вот! И чтоб я тебя больше не видел! — буркнул он, отталкивая Дзюнъэя.
Тот отступил с подобострастными кивками, сжимая в руках бесценные автографы. В кармане у него уже лежал свежий слепок печати. «Улики» были добыты.
Теперь предстояла самая сложная часть — создание компромата. Он не мог просто написать письмо от имени Дзиро кому-то вымышленному. Это было бы слишком грубо. Нужно было вплести ложь в канву реальности.