Печать он поставил с идеальной чёткостью.
Готовое письмо выглядело как настоящая бомба замедленного действия. Оно дышало таким цинизмом и уверенностью, что любой, кто его прочтёт, захочет немедленно найти этого Дзиро и лично придушить его.
Дзюнъэй откинулся назад и вздохнул. Три письма. Три шедевра лжи. Теперь у него был полный комплект: намёк, угроза и наглое требование. Осталось самое опасное — доставить их по назначению. Но это была уже задача следующего дня. А пока он сидел в своей каморке, окружённый запахом чернил, пыли и собственной изобретательности, и чувствовал себя не ниндзя и не писцом, а самым настоящим режиссёром-постановщиком. И спектакль под названием «Падение Дзиро» был почти готов к премьере.
Три письма лежали перед Дзюнъэем на низком столике, как три карты в руке шулера. Каждое из них было козырем, но чтобы выиграть партию, нужно было не просто иметь их, а разыграть в правильной последовательности и в нужное время. Подбросить их все в одно место было бы глупо — это выглядело бы как настолько очевидная подстава, что даже самый недалёкий ревизор заподозрил бы неладное.
Он сидел в своей каморке, вглядываясь в потолок, как будто на его неровной поверхности были начертаны ответы. Ему нужен был не просто план. Ему нужна была стратегия.
Первое письмо, «старое» — о испорченном рисе. Оно должно было быть найдено первым. Оно задавало тон, создавало прецедент. Оно должно было всплыть «случайно», будто его забыли уничтожить годы назад. Идеальное место — архив канцелярии, в самой дальней папке с делами, которые давно не востребованы, но по правилам ещё не подлежат уничтожению. Его должен был найти не ревизор, а кто-то из младших писцов во время плановой проверки архивов. Слух поползёт сам собой, создав почву для дальнейшего.
Второе письмо, «свежее» — о взятке поставщику леса. Оно было главным ударом. Оно должно было попасть в руки ревизора лично. Но не просто валяться на столе. Оно должно было выглядеть так, будто его попытались спрятать, но неудачно. Идеальное место — личный сейф Дзиро, к которому у ревизора будет повод получить доступ после находки первого письма. Но не сам сейф, а… щель между сейфом и стеной. Будто оно выпало при попытке его срочно уничтожить. Это выглядело бы результатом паники, что придавало бы улике дополнительную убедительность.
Третье письмо, «наглое» — о «возврате предоплаты». Это был финальный аккорд, который должен был лишить ревизоров последних сомнений и довести их до белого каления. Его нужно было подбросить прямо в папку с текущими делами Дзиро, которую тот должен был предъявить проверяющим по первому требованию. Когда ревизор будет листать документы, он просто выпадет в осадок. Эффект разорвавшейся бомбы. Дзиро не сможет объяснить, как оно туда попало. Это будет выглядеть как чудовищная самонадеянность или чья-то злая шутка. Но учитывая предыдущую находку и слухи, в шутку бы никто не поверил.
План вырисовывался ясный, но невероятно рискованный. Ему предстояло трижды проникнуть в разные, хорошо охраняемые места. С архивом всё было просто — туда часто ходили писцы, можно было затеряться. Кабинет Дзиро и его сейф — это было уже задачей для специалиста. А подбросить письмо в его рабочую папку… это нужно было сделать в тот самый момент, когда папка будет находиться вне его непосредственного контроля, но ещё не будет передана ревизорам. А ещё все важные пачки документов он перевязывал не простым узлом, а особым, сложным, который напоминал сплетённых змей. Чиновник считал это своей «фирменной печатью», защитой от любопытных глаз.
Дзюнъэй чувствовал, как по спине бегут мурашки — смесь страха и азарта. Он разложил перед собой схему замка, отмечая время патрулей, график работы архивариуса, привычки Дзиро…
Вдруг его отвлёк шум за дверью. Голос Кэнты:
— Дзюн! Вылезай! Срочно нужен твой экспертный взгляд!
Дзюнъэй, вздохнув, быстро спрятал письма и схемы и открыл дверь. Кэнта стоял с двумя абсолютно одинаковыми на вид деревянными табличками в руках.
— Ну, гений каллиграфии, скажи, какая из этих печатей настоящая? Отец заставил меня их проверить, а они на вид как близнецы! Я уже глаза сломал!
Дзюнъэй посмотрел на таблички. Печати и вправду были почти идентичны. Он взял их в руки, повертел. Одна была сделана чуть грубее, края были не такими чёткими. Подделка, и не очень качественная.