Он заставил себя улыбнуться и кивнуть, изображая, что тоже считает это забавным. Но его мозг лихорадочно работал. Это было даже лучше, чем он планировал. Его подделки просто стали каплей в море реальных преступлений Дзиро.
В этот момент в сад влетел Кэнта, красный и возбуждённый.
— Дзюн! Хикари! Вы не поверите! Только что от отца! Экспертиза закончена!
Он рухнул на скамью рядом с ними, запыхавшийся.
— Так вот, понимаете, эти старые мудрецы-эксперты три дня всё смотрели эти дурацкие письма Дзиро под своими лупами! — он говорил громко, размахивая руками, и несколько проходящих мимо слуг замедлили шаг, чтобы послушать. — И знаете, что сказали?
Он сделал драматическую паузу.
— Сказали: «Всё чисто!» — Кэнта фыркнул. — Говорят, почерк его, печать его, чернила старые, бумага старая. Всё его, родное! Говорят, один даже пошутил, что «такой бред только Дзиро и мог написать, другой бы постеснялся»!
Хикари снова рассмеялась. Дзюнъэй сидел неподвижно, чувствуя, как камень падает с его души. Прошло. Прошло!
— Отец говорит, — продолжал Кэнта, понизив голос до конспиративного шёпота, который был слышен на другом конце сада, — что главное — это не эти письма, а всё остальное, что нашли! Оказывается, он там годы воровал так, что никому и не снилось! Эти письма — так, цветочки. Ягодки будут в суде!
Он снова перешёл на обычный тон.
— Так что дело закрыли. Дзиро сошлют, имущество конфискуют. В общем, справедливость восторжествовала! — Он хлопнул Дзюнэя по колену. — А тебе, друг, теперь работы прибавится — всё его хозяйство разгребать. Так что не расслабляйся!
С этими словами он вскочил и побежал дальше, очевидно, чтобы сообщить новость всем остальным.
Хикари посмотрела на Дзюнэя и улыбнулась.
— Вот видишь? Иногда и правда восторжествует. Жаль, конечно, что из-за такого подлеца все теперь нервничают.
Она взяла его руку и нарисовала на ладони солнце.
— Не пропадай больше, хорошо?
Она ушла, оставив его одного в саду. Дзюнъэй сидел и смотрел на свою ладонь, где ещё ощущалось прикосновение её пальца. Расследование было окончено. Его роль в нём осталась совершенно незамеченной. Он был просто немым писцом, который разве что случайно заглянул в архив.
Он поднял голову и посмотрел на небо. Облака плыли медленно и величественно. Всё было кончено. Он выиграл. Он спас Мабучи, спас Кэнту, спас себя. Он ожидал чувства триумфа, ликования. Но чувствовал он только опустошение и тихую, щемящую грусть.
Он встал и пошёл обратно в канцелярию. Ему и вправду предстояло много работы — разгребать последствия падения человека, которого он сам и толкнул. Ирония судьбы была настолько горькой, что он едва не рассмеялся вслух. Он точил камень, и камень рухнул. И теперь ему предстояло разбирать завалы.
Падение Дзиро стало главной темой для обсуждений, но Дзюнъэй не мог позволить себе расслабиться. Его цель была достигнута лишь наполовину. Да, Дзиро уничтожен, но тень подозрения, пусть и слабая, могла дотянуться и до Мабучи — ведь именно его хотели подставить изначально. Нужно было окончательно отвести любые намёки в сторону генерала и, по возможности, сделать это элегантно.
Его мозг, настроенный на многоходовые комбинации, начал работу над финальным, отвлекающим манёвром. Ему нужно было не просто обелить Мабучи, а представить его жертвой интриг Дзиро. Сделать, чтобы всем было очевидно, что генерал не только невиновен, но и пострадал от действий подчинённого.
Он начал с малого. Во время перерыва, когда писцы кучковались и вовсю обсуждали скандал, Дзюнъэй «случайно» уронил стопку черновиков рядом с самым болтливым из них. Среди бумаг была одна, на которой он с утра нарисовал простенький комикс: злая рожица с брюхом (Дзиро) плюёт в спину благородному самураю (условный Мабучи), а тот даже не замечает, потому что занят важными делами.
— Ой, смотри-ка! — болтливый писец поднял листок и рассмеялся. — Дзюн, это твоё? Точно! Дзиро ему всю жизнь палки в колёса вставлял, а генерал даже внимания не обращал! Хорошо нарисовано!
Смех поддержали другие. Простая картинка, но она засела в сознании как яркий и понятный образ.
Следующий шаг был тоньше. Дзюнъэй знал, что ревизоры ещё не закончили работу и периодически запрашивают из архива старые документы, связанные со снабжением. Он вызвался помочь архивариусу — его внимательность и скорость были известны.
Разбирая папки, он нашёл то, что искал: несколько старых служебных записок от Мабучи к Дзиро. В них генерал в резкой, нелицеприятной форме требовал отчётов, ругал за просчёты и недостачу. Тон был суровым, но абсолютно честным и прямым.