— Скалли, опусти пистолет.
Но она только крепче взялась за оружие и, не отрывая взгляд от Калеба, встревоженно спросила:
— С тобой все нормально, Малдер?
— Да… Да, все хорошо. — Он с усилием выпрямился, словно желая доказать, что с ним в самом деле все в полном порядке.
В этот момент Калеб снова заговорил:
— Вы ведь ищете мистера Берка? Он здесь. — И мужчина махнул своей огромной рукой, как крылом, куда-то в другую сторону. — Оружие вам не понадобится. Я во всем признаюсь.
Вновь поразившись диссонансу между внешностью и голосом Калеба, Скалли посмотрела в указанном направлении. Там не наблюдалось ничего, кроме огромного шкафа. Поразмыслив секунду-другую, она все-таки опустила пистолет и, собравшись с духом, подошла к нему и распахнула дверцы, внутренне приготовившись увидеть растерзанное полуразложившееся тело несчастного.
На полу, заботливо застеленном пледами и покрывалами, мирно дремал Мэттью Берк.
Его руки и ноги были связаны, а на лбу красовалась здоровенная шишка, но в остальном горемыка, кажется, не пострадал. И сейчас, по счастью лишенный возрастом острого слуха, пребывал в царстве Морфея, даже не подозревая, что наконец-то освобожден из своего плена.
***
Малдер и Скалли сидели в комнате для допросов в полицейском участке Нового Орлеана, а напротив них восседал виновник всех последних событий. Трудно было вообразить больший контраст между ожиданиями и реальностью: Калеб оказался умным, образованным человеком, с большим кругозором и идеально поставленной речью. И тем самым вызывал восхищение, но в то же время — и в этом стыдно было признаваться — жалость. Печально, что такой блестящий ум и такая тонкая душа оказались заперты в таком ужасающем теле.
Агенты только что поведали Калебу все, что знали сами, и теперь ждали, когда он заполнит для них оставшиеся белые пятна, но Калеб не торопился — ему явно требовалось время на то, чтобы переварить новую информацию. Наконец, после долгого молчания, он сказал:
— Я даже не догадывался, что Мэттью Берк мой отец. Мама никогда ничего о нем не говорила. Сколько бы я ни расспрашивал, она молчала.
— Вы из-за этого не ссорились? — спросил Малдер.
— Мы никогда не ссорились. Мама всю себя отдала мне. Она меня защищала.
— Настолько, что полностью отгородила от внешнего мира? — не выдержала Скалли. Она сама не могла толком понять, как относится к решению Миранды Мэй. Сохранить жизнь больному ребенку, воспитать его — достойный поступок. Но запереть его в подвале? Лишить права выбора?
— А что такого необыкновенного ждало в этом внешнем мире, агент Скалли? — грустно усмехнулся Калеб. — Издевки? Насмешки? Да, вы правы, я даже солнца почти не видел. Но зато читал книги, слушал музыку, смотрел фильмы, изучал искусство, науки и разные языки. Я все равно постигал бы мир из своей комнаты, только благодаря матери делал это, не подвергаясь издевательствам других людей. Я ни о чем не жалею.
— Мир изменился. Сейчас уже не семидесятые, — заметил Малдер, которого, кажется, мучили те же сомнения, что и его напарницу.
— И что? — Калеба эти слова явно задели за живое. — Вы вправду думаете, что я бы смог устроиться на работу, путешествовать по миру, завести друзей, семью? — Агенты промолчали, не зная, что ответить. Стоять на своем и разубеждать Калеба было бы лицемерно. — Я не знаю, как изменился мир, агент Малдер, но люди не меняются, что бы они там ни говорили. И благодаря им такие, как я, редко находят в этом мире свое место.
— И что вы планировали делать дальше? После смерти матери? — спросила Скалли.
— Как видите, какое-то время я продолжал незаметно жить в доме. Мне не привыкать: в прежние времена уже пришлось прятаться от мисс Харрис. Мама все хотела ей рассказать, много лет собиралась, да так и не решилась. А Аннетт мне понравилась. — На лице Калеба появилось нечто похожее на улыбку. — Она, кажется, собиралась здесь задержаться, и ее не пугали некоторые… странности. Ремонт доставил мне немало хлопот, да и замок на кухне был очень некстати. Но выведать код оказалось не так уж сложно. Хотя для этого мне пришлось подолгу ошиваться на втором этаже. Пару раз я даже почти попался — когда этот бедняга из дома по соседству упал с лестницы и когда сюда нагрянула полиция.
— Расскажите, что случилось в тот день, — перешел к делу Малдер.
— Аннетт ушла, и я выбрался из своей комнаты, чтобы побродить по дому. Внезапно в магазин зашел мистер Берк и направился прямиком в кладовую, что меня крайне насторожило. Я увидел, что он оставил снаружи свой пиджак и трость, забрался в погреб и принялся что-то расплескивать на стены. По запаху я догадался, что это горючее, и тут… — Калеб, качая головой, замолчал. — Видите ли, я очень боюсь огня. И даже просто яркого света. В общем, я запаниковал, и мне не пришло в голову ничего лучше, как оглушить его каким-то старым салатником и отволочь к себе. Пиджак я забрал с собой, а про трость начисто забыл.
— И что вы собирались с ним делать? — удивленно спросил Малдер.
— В том-то и дело, что ничего. Я не мог его отпустить, но и держать у себя, и уж тем более убивать, понятное дело, не хотел. Поэтому просто затолкал мистера Берка в шкаф и ждал, когда вы меня найдете. Не думайте: я проделал в шкафу дырку, провел туда свет и регулярно приносил ему книги и еду, — торопливо добавил Калеб, испугавшись, что собеседники усомнятся в его гуманности. — А что касается агента Малдера, то это была случайность, и мне очень жаль. Я не собирался причинять вам вред. С такими руками даже мне самому тяжеловато справиться. Я испугался и выронил фонарь прямо у вас перед носом. На нем-то вы и поскользнулись.
— Вы знаете, зачем Берк хотел поджечь дом? — поинтересовалась Скалли.
— Нет, за это время мне так и не удалось с ним поговорить. Стоило мне перед ним показаться, как он начинал голосить во всю глотку. Интересно, догадался ли он, кто я…
— Вряд ли. По его словам, он не знал о вашем рождении. Был уверен, что ваша мать сделала аборт. — Скалли бросила на мужчину сочувственный взгляд. — А что касается поджога, то его причина банальна — деньги. Ваша комната находится прямиком под пристройкой в доме Мэттью Берка. Когда он и ваша мать тайно встречались, они использовали этот тоннель. Если бы ваш особняк сгорел, то Аннетт, конечно же, разорилась бы и покинула Новый Орлеан, а земля перешла бы прямиком к Берку, как только он доказал бы в суде, что чисто технически это один дом, а не два. Он знал, что мадам Арно вложила в магазин все свои средства. И, потеряв источник дохода, ни за что не потянет еще и судебных тяжб.
— Он настолько… нуждался в деньгах? — Откровенное недоумение Калеба было в своей наивности даже очаровательным. Только человек, ни разу в жизни не заработавший и не потративший ни копейки, мог настолько искренне не понимать, какую роль в жизни большинства людей играют деньги.
— Якобы на учебу дочери, — прояснил Малдер. — Мечтал отправить ее подальше отсюда, в хороший колледж.
— Джейми… — Теперь уже рот Калеба без всякого сомнения растянулся в жуткой улыбке. — Она милая девушка.
— И ваша сводная сестра, — добавила Скалли. — Которая, кстати, очень хочет с вами поговорить.
Калеб вздохнул.
— Сначала расскажите, что мне грозит.
Агенты переглянулись.
— Ну… — начал Малдер. — Мэттью Берк, скорее всего, отделается условным сроком и несколькими часами общественных работ. Мадам Арно сказала, что не станет требовать тюремного заключения, если он пообещает покинуть штат и откажется выдвигать обвинения против вас.
— Вот как? — изумился Калеб.
— Она вам очень благодарна. Вы спасли ее дом. Ее мечту, — сказала Скалли.