- Я прощу, Сергей Юрьевич, и что это мне не прощать? Вы и просьб' таких не выражайте. Я не Наталья Аркадьевна, на вас с кулаками не брошусь. Я все прощу, даже когда...
Тут раздался стук в дверь, и расчувствовавшийся Злобин осекся.
Я вылетел в прихожую — ба!— Наталья Аркадьевна Грай.
Она натянуто улыбалась, дышала порывисто, ее щеки красил морозный румянец.
- Вот тебе и вечерок!"— пронеслось у меня в голове.
Наталья Аркадьевна не поздоровалась я заметил — она посмотрела на вешалку, хотя по количеству обуви, по которой она топталась рассеянно, можно было понять, что у меня гости.
- Вы ко мне?
- Нет!— выдохнула она.— Вернее, конечно, к вам, но я думала... Сергей Юрьевич, может быть, у вас? У него в окнах нет света.
- Да они здесь, он и Забавин. Вы раздевайтесь, проходите. Она не заставила себя упрашивать, быстро скинула шубку, сняла шапку, рукавички, попросила расческу и зеркало. Я обеспечил ее и тем, и другим и, предоставив ей возможность спокойно заняться туалетом, ушел в комнату.
- К вам женщина?— осведомился Забавин.
- Не ко мне. Это Наталья Аркадьевна, она тебя, Сергей, увидеть...
- А я уже вижу,— кокетливо засмеялась за моей спиной Натальи Аркадьевна.— Здравствуйте, Сергей Юрьевич, мы сегодня, кажется, не встречались? А это Злобин, если не ошибаюсь, Петр Константинович?
- Я самый, Наталья Аркадьевна! Мы тут ненароком как раз вас упомянули, а вы — тут как тут. Долго жить будете.
- Меня?
- Это он шутит. Садитесь, Наталья Аркадьевна. Я от вас сразу сюда пришел. Как это хорошо, что мы сегодня еще раз встретились
Наталья Аркадьевна села в кресло и украдкой взглянула на Векового, который по-прежнему отрешенно стоял у окна. Посмотрели одно лишь мгновение, так что никто не понял — посмотрела или нет?
- А я, собственно, к вам, Виктор. Вы ушли, и я подумала, что лишнего вам наговорила,— повернулась она к Забавину,— вы, пожалуйста, забудьте про мои вопросы.
Забавин попал в щекотливое положение, но быстро нашел выход:
- А я ничего и не помню,— заулыбался,— у нас, у очкариков, как: посмотрел и толком не увидел, тут же забыл. Могила!
Чтобы чем-то развлечь гостей и разрядить обстановку, я отправился на кухню готовить чай, намеренно посуетился там некоторое время и вновь заглянул в комнату, вызвал на минутку Векового, по плотнее закрыл кухонную дверь.
- Слушай, Сережа,— постарался я сказать как можно мягче, может быть, лучше не накалять атмосферу, а то, видишь, Злобин агрессивно настроен; начнет тут при Наталье Аркадьевне куражиться. Ты проводи ее, а я тут с ними останусь?
От его взгляда мне сделалось неловко: спокоен, ясен, ни капли раздражения; я устыдил себя за преувеличение опасности злобинских нападок. В этом же и он меня уверил:
- Я молчу — и он успокоится, Наталья Аркадьевна вроде бы с миром пришла. Им сейчас будет не до того, я хочу кое-что предложить... Не беспокойтесь, обойдется, давайте помогу.
Мы собрали необходимое для чая, вошли в комнату, где нас в волнении поджидали гости и говорили о Вековом.
- ...Она не лишена смысла, то есть Наталья Аркадьевна, я так сам полагаю. И о душе он верно указывает, но вот что меня...- осёкся, увидев нас, Злобин.
- Что — вот? Вы считаете, что его теория смысла не лишена? А я думаю — незачем людям такое представление о мире иметь! Все равно эта гипотеза недоказуема, где факты? Здесь должна наука искать аргументированный ответ.
Наталья Аркадьевна заметила нас, но не сочла нужным прервать разговор, напротив, она несколько раз с вызовом взглянула на Векового.
- То, что я поняла, мне показалось слишком жестоким для человека. Нужно быть по меньшей мере гением, чтобы принять и воплотить подобные предположения.
- Ах, как нехорошо! Вы говорите, а я толком не знаю! Что за теорию ты выдумал, Сергей? Все обсуждают, а ты меня не посвятил, не по-дружески получается!
- Никаких теорий нет. Есть предположения. Давайте лучше...
- Нет, я могу узнать?!
- Мы потом поговорим, а сейчас, если хотите, я рассказ почитаю, вернее, набросок. Настраивался прочесть вам, Аркадий Александрович, и тебе, Витя, а тут гости собрались. Согласны?