Тебе губительно запомнилось ее отчаянное признание:
«Что за гадость сойтись с человеком, не зная его прошлого, не изведав его души. Я заражена грязными прикосновениями, осквернена общей постелью. Омерзение и чувство презрения к себе — еще не возмездие. Понимание, что втоптана в грязь, превращаешься в животное — возмездие и смерть при жизни»…
Ей хотелось искусства творческих людей. Театр — голубая мечта детства. Быть на сцене — радость, негасимый восторг. Люди искусства — боги. Как можно не верить одному из богов? Пусть даже он женат и у него дети, он был добр и внимателен, он понимал и мог судить о многом, а вокруг — такая обыденность и скука...
Бог оказался куском умной плоти, он желал ничтожного — хамства и сытости.
Глупые люди! Они смотрят на сцену, не зная души режиссера, никогда не видев его истинных глаз! Они хлопают, потому что так принято, потому что так делают все.
Он проповедовал свой образ жизни, свою логику, он сеял в открытые души зерна лжи. Циник от искусства, он приспосабливался к любым условиям и переменам, удовлетворяя свою жизнелюбивую утробу, он варил пошлую похлебку и кормил ею слепых. Он осквернял великих - собою.
Как определить объем вреда, порождаемого ложью?
Ты определить не мог, не существует эквивалента, не придуманы меры измерения. Нет, было, кажется, у Данте,— обманувшие доверившихся. А как назвать зло, которое приносил он?
Ты долго искал это слово и наконец нашел его: Душегуб!
Оно въелось в твой мозг и протяжно, несмолкаемо стонет. И не будет спасения, пока ты
не осуществишь задуманное.
Куда тебе деться от состояния Веры, от требовательной памяти того, что он выбросил ее, как использованную, засаленную, ненужную вещь?
Он и тебя хотел приручить. Он выбросил Веру, чтобы ты смирился, видя результат его деяния, чтобы ты понял, что он неприкосновенен, что он "вне закона", чтобы ты, Тимур, смотрел на подобные вещи равнодушно.
И ты смотрел так, пока свобода не восстала в душе твоей, пока ты не понял, что нет смысла жить без бунта души и жажды возмездия. Он посчитал, что наказание не может настичь его — он сделал дело расчетливо, по инстинкту жизни. Мелкие потребности он прикрывал маской красивой идеей, гримасой под искусство...
Душегуб!
***
В четверг ночью, в два часа тридцать минут позвонили в отделение милиции.
Дежурный лейтенант принял сообщение: в доме номер двадцать один по улице Краснооктябрьской, в первом подъезде найден труп с пробитым черепом. Через двадцать минут на место происшествия прибыли две машины. Врач "скорой" оказался бессилен — пострадавший, по всей видимости, скончался через несколько минут после звонка в отделение.
Кто звонил — установить не удалось. Опросили жителей подъезда и сторожа близлежащего детского сада — никто из них не прояснил картину происшедшего.
В течение трех недель пожилой следователь активно изучал возможные версии убийства и в конце концов пришел к категоричному выводу — трагедия произошла в результате случайной драки. В пользу этого предположения убедительно свидетельствовали найденные в подъезде бутылка и два окурка папирос "Беломорканал", на месте преступления обнаружили еще одно, более явное вещественное доказательство,— увесистый камень. На камне свежих отпечатков не оказалось, но, как утверждали результаты экспертизы, удар был нанесен тупым, возможно круглым и гладким предметом. Несчастный не умер сразу лишь потому, что его новая норковая шапка смягчила страшный удар.
Пожилой следователь в первый же день ознакомления с делом задался вопросом: если убийство готовилось заранее, то преступник припас бы иное, более надежное орудие, да и к тому же деньги и вещи убитого остались на месте, не была похищена даже золотая печатка с безымянного пальца, а квартира, куда он переселился после развода с женой, никем не вскрывалась — могут ли после этого быть сомнения в том, что убийство произошло не намеренно, а случайно, из-за спонтанно возникшего конфликта?
"Но объективность прежде всего",— заявил следователь своим молодым коллегам и принялся прорабатывать возможные, но маловероятные версии.