Савина оценила важность момента и произвела рекогносцировку, попросив потных Фтык и Анну Самуиловну вернуться на свои места. На арену выходили центральные силы.
кккккккккккк
— Хорошо, Сергей Юрьевич, я скажу вам,— выплыла из своего угла Ксения Львовна,— вы, надеюсь, не задались целью выпускать из школы литераторов и фанатиков-читателей? Вы должны знать — сейчас стране нужны крепкие рабочие руки, которых везде не хватает. Всем необходимо добросовестно трудиться, и наша с вами обязанность — воспитывать учеников, которые будут заниматься производственными делами, а не декаденствовать.
Наша Ксения Львовна слыла целенаправленной дисциплинированной личностью. Как человек, причастный к чужому языку, она была не прочь почитать зарубежные детективы, эмигрантскую литературу, Белого и Сологуба и еще кое-что. Но тут она покривила душой, резко проведя черту между личными интересами и общественными; ей хотелось уличить Векового любыми средствами.
В поселке не было женщины, которая могла бы соперничать с Ксенией Львовной. Ей подражали все — и ученицы, и почтенные матери семейств. Она могла говорить лаконично и умно, она со вкусом, на какой-то европейский лад, обставила свою квартирку, где царили английский порядок и дух пуританской добродетели. Она тонко судила о мужчинах и прекрасно вязала. Но самое главное — она умела модно и оригинально одеваться и, благодаря этому, выглядела как тропический цветок среди неказистого тундрового лишайника.
В свое время у меня вышел преказусный роман с этой одинокой и самолюбивой женщиной, мы поняли друг друга и потому поспешно вернулись каждый в свое одиночество...
Вот и теперь Ксения Львовна вышла к столу в строгом платье темно-коричневого цвета с великолепным ярким бантом. Весь вид идеала наших поселковых модниц излучал неподкупное понимание насущного момента.
- Вы задумывались, почему вам здесь предъявили обвинение в развращении молодежи? Вам, как человеку, который сам занимается творчеством, должно быть известно, что в литературе, в этой замечательной сфере искусства есть, и свои пагубные стороны. Литература — это пропаганда, а пропаганда, в свою очередь,— искусство! Это нужно понимать литераторам. Я не зря упомянула о декадентстве. К чему вы так много и вдохновенно рассказываете об Анненском, Бальмонте и других поэтах и прозаиках, которые не входят в школьную программу? Вы, как я поняла, интригуете детей запретными темами. Этим вы себе завоевываете у них авторитет. А ученики в школе в первую очередь должны получить разностороннее, комплексное образование.
- Я этого не отрицаю. Но что такое школьная программа? Это же крохи, жалкие крохи! История литературы — история становления человеческого духа, в ней нет ничего лишнего. Если кого-то нет в программе, то они есть объективно — в истории, в прошлом, на страницах книг, в конце концов. Зачем учить детей по общим меркам? Зачем нам их пичкать информацией? Дайте общее представление о предмете, заостряйте внимание на примерах, пусть имеющих косвенное отношение к вашему предмету, но могущих задеть за живое. А главное — сердца воспитывайте, а не учите разум... Можно научить самостоятельно отбирать нужный материал, определять, где одна наука соприкасается с другой, но никогда вы не научите благородству, доброте и стремлению к действию — это воспитывается контактами душ, а не заколачиванием в память информации. Добивайтесь невероятного, чтобы он мог постоять за свои убеждения действительно, а не умозрительно. Телевидение, радио, журналы, учебники рассказывают о том же, о чем говорите вы, и детям становится до чертиков тоскливо. В начальных классах они занимаются машинально, инстинктивно, но, становясь старше, испытывают интерес к тем сферам, где их природа может максимально проявить себя; так не отталкивайте равнодушием, иначе они обозлятся, махнут рукой на поиски своего "я" и любого дела. Ну, а если ребята будут любить и знать литературу, это не так уж плохо, они не позволят себя обмануть, и не будут работать как роботы. И мне удивительно, почему вы делите литературу на запретную и официальную, на нужную и ненужную? Кто утвердил такие критерии? Чей ум постиг невозможное - силу нравственного воздействия на человека именно этого, а не другого произведения? Литература выпестывает личность, помогая вести диалог с миром, с собственным "я", которое знает себе цену, благодаря постижению природы добра и зла на истинных примерах, а не на цитатах. Люди, живущие "на ты" с творчеством, понимают основы жизни, причины человеческого скотства, и тогда появляется сострадание, желание воплотиться — и лишь тогда возможно приближение к общей цели.