— Ты что же, сволочь, подохнуть захотел?!
Когда голова физика оказалась совсем рядом и в лицо жарко ударило его дыхание, Сергей Юрьевич запоздало уловил перегоревший запах спиртного. "От дыма, наверное, не замечал",— не к месту пронеслось у него в голове и, собрав все силы, жестким рывком освободившись от цепких, подбиравшихся к горлу пальцев, он сумел отодвинуть на расстояние вытянутой руки нападавшего и еще раз отрывисто выбросил кулак прямо-вверх, почему-то стараясь попасть в покрасневшую переносицу. Физик вскрикнул и отлетел к окну. Близоруко щурясь, он хрипел и отплевывался, потом схватил стул, швырнул его в Векового, и тотчас, по-бычьи, устремился на приступ.
Грохот поднялся необычайный. Падали приборы, звенело стекло, шурша летели тетради и учебники, накренился набок и высыпал содержимое ящиков письменный стол, мигала завалившаяся набок лампа, под ногами топтавшихся лопалось, трещало, гудело...
Драка длилась недолго — минут пять от силы. Невероятно, как такое короткое время можно было произвести такой катастрофический бедлам.
На шум прибежала завхоз, увидев дерущихся, она дико завизжала и с расширенными от страха глазами, дрожа и спотыкаясь, бросилась в подвал к Рясову. К счастью, на этот раз он оказался у себя и с первых же причитаний завхоза понял, что где-то дерутся, выскочил за дверь, стремительно влетел в лаборантскую и, сделав львиный прыжок, навалился всем весом на стоящего на четвереньках физика. Буряк долго не мог разглядеть, кто его держит, он отчаянно вырывался, нещадно ломал Рясову пальцы. Поняв, что сопротивление бессмысленно, физик обмяк и с трудом оглянулся:
- Он первый начал! Убить меня хотел!— жалостливо завопил он, узнав Ивана Павловича.
Завхоз зажгла верхний свет и еще громче запричитала.
Сергей Юрьевич болезненно, ядовито усмехнулся, машинально одернул помятый пиджак, вышел в коридор, похрустев разбитым стеклом, не сказав ни слова.
Буряк пострадал основательно: лицо покрылось кровавыми ссадинами, кровь запятнала рубашку и костюм, правый рукав пиджака был оторван начисто.
- Подлец! Каков подлец!— слезливо повторял пострадавший, размазывая ладонью кровь, бегая по комнате в поисках очков.— Первым же врезал! Интеллигент! Первым! Учтите! Теперь и не докажешь, сволочь!
- Да ты же пьян,— сказал ему Рясов.
- Не пьян я, не пьян! Вы, Рясов, какого черта!.. Это вы вечно пьяны! Все уходите отсюда! Сговорились! Защищаете все, а он уже на людей бросается! Видеть никого не хочу!— физик чуть не заплакал.
Покинув лаборантскую, Вековой, не помня как, попал ко мне. Увидев его, я ужаснулся: его трясло так, что было слышно, как цокают зубы, искусанные губы дрожали, обнажая окровавленные десны, в глазах лихорадочно пульсировал огромный зрачок ужаса.
— Я... я его мог убить!— чуть слышно, но внятно произнес он.— Как я его ненавидел!
Он остановил на мне взгляд, силился сказать еще что-то, опустился на стул, уронил голову и натужно захохотал.
23. Тет-а-тет
Я развел ему снотворного, сделал компрессы, смыл кровь, помог раздеться.
Спал он долго. На следующий день не пошел в школу.
Дошлые савинцы поглядывали на меня с вызовом, перешептывались, посмеивались. Жена Буряка не соизволила поздороваться. О драке узнал весь поселок, обсуждали ее и старшеклассники, уроков литературы у них не было, но они не расходились, сидели в классе и о чем-то негромко спорили.
Покончив со своими делами, я поспешил домой, не успел раздеться, как следом в прихожую влетел Забавин. Он был испуган и по-репортерски возбужден одновременно.
— Что вчера стряслось?! Я ждал, ждал Сергея... думал, он у Натальи Аркадьевны ночевать остался,— понизил голос,— а рано утром примчалась Буряк, глаза круглые и требует, чтобы Сергей возместил убыток, пиджак разорванный показывает. Представляете, так и кричит: пусть он убыток возместит! Ну, я ей спросонья отвечаю: я-то причем, какой такой убыток? А она в комнату ворвалась — где он прячется? Еле выпроводил. Наталья Аркадьевна на меня обиделась, я ее сдуру спросил, не у нее ли он ночевал? Она сейчас сюда придет.
Что, в самом деле, они подрались?