Наталья Аркадьевна недоверчиво покачала головой, но промолчала, задумалась, погрустнела.
Забавин торопился уходить, он прибежал с дежурства.
- Серега, ты зайди ко мне в кочегарку в восемь часов.
- Сегодня, наверное, не получится.
- Получится, у меня к тебе дело есть. В восемь часов, ладно?
- Хорошо.
Мы остались втроем, посидели минут двадцать и разошлись. Наталья Аркадьевна домой, а Сергей Юрьевич в школу.
Ровно в восемь Вековой запер класс и отправился в кочегарку. Он никак не ожидал увидеть там Верочку Баксину.
В болоньевой курточке она сидела на скамейке возле почерневшей бетонной стены, положив руки на колени, слушала жестикулирующего Забавина.
На потолке из-под железных колпаков мутно светили три огромные лампочки. В углу, шелестя ремнями, звенел электромотор.
Забавин говорил, но у двери не было слышно слов и смешно было наблюдать, как он открывает рот, разводит и поднимает вверх руки, пританцовывает на месте, поспешно поправляя очки.
Первым порывом Сергея Юрьевича было желание избежать непредвиденной встречи, но, постояв с минуту у входа, он вышел на свет к скамейке. Забавин замер с открытым ртом, Верочка вздрогнула, горячим взглядом доверилась глазам Сергея Юрьевича, но тут же смутилась, отвернулась, встала.
Забавин опустил руки, излишне громко прокричал:
— Вот и Сергей Юрьевич пожаловали! А я уж думал, ты не придешь!
Он отошел к печам, добавил, не поворачиваясь:
— Вы тут пока поговорите тет-а-тет, а я шлак вынесу.
Когда он ушел, Верочка заговорила:
- Вы, Сергей Юрьевич, простите меня. Я знаю, вы за меня заступились, а я такая, такая...— она опустила голову, всхлипнула.
Вековой присел на край скамьи, растерянно огляделся по сторонам, не зная, как и что ответить. Она ожидала вполне закономерных вопросов, а он зачем-то взял со скамьи пачку "Беломорканала", медленно вытащил одну папиросину, повертел ее в пальцах, медленно разорвал, выпотрошил табак, сдул его с ладони на пол, вздохнул, опустил голову.
Она терпеливо ждала.
- Вы... ты, Вера, успокойся, никакой драки не было, я...
- Зачем вы лжете? И опять для меня? Нельзя из-за меня! Что я, не видела Буряка сегодня! Я перед вами виновата, потому и извинения прошу. Я не хочу, чтобы вы для меня лгали. Я-то, дура, видела, что он дверь закрыл, а молчала, ждала чего-то, - покаянно и вместе с тем дерзко подняла глаза Верочка,— мне бы ему сразу в рожу вцепиться, а я... Я еще тем перед вами виновата, что мимо вас так... прошла. А вы для меня его избили!
Верочка потеребила воротничок кофточки, дунула на соскользнувшую, на глаза челку, вздохнула. Сергей Юрьевич поднял голову и тоже вздохнул. "Все это было, было, было..."— вспоминались меланхолические строчки.
— Запуталась я совсем. Мне будет больно, если вы подумаете, что я чего-то хотела от него, мне действительно была нужна помощь, экзамены... Я вас теперь никогда не забуду!
И она просительно вымолвила давно заготовленную фразу:
— "Можно я буду к вам приходить?— голос оборвался, но она нашла силы добавить:— Или никогда ни к кому.
Он встал, прошелся возле гудевших печей, вернулся к Верочке, осторожно дотронулся до ее плеча.
— Ты действительно запуталась.
Электромотор перестал звенеть, было слышно, как в котле за печью чмокает о железо вода.
Он подумал, что лучше бы этот спасительный звон не прекращался, тишина не простит голосу фальши.
— Вы уедете, и все для меня кончится!— сменилась тишина обидой.— Вы не бойтесь, не бойтесь, я знаю, вы боитесь, что вас осудят. Я не принесу вам беду. Я ночью приду, никто не увидит!
Она, как полоумная, дергала его за края куртки.
— Я всегда о вас думаю! Мне нельзя сдаваться. У меня не было отца, сейчас у многих нет... Мы жили с матерью, я много мечтала. О глупом, конечно, о глупом. А когда появились вы и читали стихи, я поняла, что есть другое, что даже мои самые светлые мечты ничего не стоят. Как вы говорите! У вас глаза!.. У вас пожар в глазах... Мне ничего не нужно. Мне только быть с вами, или около вас, тогда я буду... я смогу жить по-другому,— и, закрыв глаза, выдохнула,— да поймите, я люблю вас! Сережа, не бойся ничего! Ничегошеньки! Где есть такой как вы? Вы сказка, настоящая сказка, я знаю, что лучше вас нет и не будет. Если бы вас не было, я смогла бы жить, как эти, или еще злее их, а теперь не смогу, понимаете? Я не навязываюсь, я просто хочу, чтобы вам было хорошо!