Иногда Мелеке рассказывала о том, чем он занимался дома, кто к нему приходил. Приходила несколько раз Генуль. А я стискивая зубы, молча слушала рассказы Мелеке о том, как они шутили вместе, общались долго.
И не знаю зачем, но решила попытаться наладить отношения с Азатом.Быть может на каком-то интуитивном уровне понимала, что ничего между мной и Мираном несмотря на мою тягу к нему не может быть. Я не хотела зацикливаться на нем. Надо помнить о том, что у меня есть жених и надо наладить с ним отношения.Начала с самого простого. Надела платок. Теперь я не выходила из своей комнаты без платка на голове и в длинном платье. Азат пару раз проводил меня до работы. Мы погуляли с ним в парке, где он купил мне сладкую вату, которую я терпеть не могла. Но он старался быть внимательным ко мне, был добрым. И я смотрела на него в такие моменты и мне становилось мерзко от того, что я их сравниваю. Не получалось забыть, выбросить из головы. Все чаще я задумывалась о том, а какими были бы наши свидания с Мираном. Он бы тоже водил меня по кафе, отодвигал мне стул и покупал вату? Мне больно при мысли о том, что в его жизни есть Генуль, а ему больно при мысли о том, что его брат мой жених? Он чувствует что-то подобное? Хотя бы ничтожную капли ревности? И жалела, я теперь обо все жалела. О том, что встретила Азата, о том, что стала его невестой, о том, что хожу с ним на эти свидания. А он знакомым на улице представляет меня не как невесту, а как трофей. В такие моменты я до боли зажимала руки, чтобы не заорать, чтобы не убежать домой, не закрыться в комнате и послать его к черту. Какая ирония, ведь дома у меня не было. Я жила в его доме.
Я ненавидела его, ненавидела Мирана и больше всего я ненавидела себя. За эти чувства, за эту трусость. За лицемерие и ложь. За то, что не могу закончить с Азатом, за то, что самой себе боюсь сказать о том, что у меня есть чувства к Мирану.
Утром воскресенья Гюль и Мелеке отправились на рынок, а я проводила дядю Джихана на работу и убиралась на кухне как услышала шум. Он доносился откуда-то с верхнего этажа. Я вышла и прислушалась, что-то громыхнуло и послышался треск ломающихся стекол. Я побежала наверх, это из комнаты Мирана. Не задумываясь ни о чем я ворвалась в его комнату и застыла. Он стоял ко мне спиной у окна и матерился. Он был обнажен. Точнее на нем не было футболки, он был в одних брюках. Высокая подтянутая фигура, бугрящаяся мышцами. У меня пересохло в горле от одного только вида его плеч и широкой спины. Судорожно сглотнула, стараясь унять дрожь, пробежавшую по телу. И тут я обратила внимание на шрамы и чуть не вскрикнула, едва сообразив прикрыть рот рукой в последний момент. Вся спина в жутких шрамах.
Он вдруг резко повернулся, видимо не ожидал меня увидеть. На его лице было недоумение, но это лишь на доли секунд, а потом оно вновь приняло свое безэмоциональное выражение. Стекла видимо посыпались на него потому что на груди я увидела пару свежих, глубоких порезов. Из них текла кровь. Я посмотрела ему в глаза, а потом перевела взгляд на его торс. Он смотрел на меня сосредоточенно, слегка нахмурив брови. Здоровую руку медленно сжал в кулак и разжал.
-Позволь, посмотрю,- тихо сказала указав головой на его порезы. Он сощурился и сжал челюсть. А потом вздохнул и просто кивнул.
-Садись…сюда,- еле выдавила я из себя указывая на кровать, а сама пошла за аптечкой в свою комнату и набрала в тазик кипяченой воды. Вернулась я быстро, тщательно вымыв руки. Мне не хотелось прикасаться к нему сейчас в перчатках. И я не стала их надевать.
Он сидел не шелохнувшись. Казалось даже не дышал. Я присела рядом с ним на кровать и взяла в руки вату , предварительно обмочив ее в воде, чтобы для начала вытереть кровь с его тела. Поднесла уже руку к его груди, но остановилась. Не решаясь посмотреть ему в глаза, боясь, что не позволит, что оттолкнет. А он смотрел на меня не моргая, слегка прищурившись. Миран заметил мое колебание и вдруг перехватил руку, которую я так и не поднесла к его телу и поднес к своей груди, туда где билось сердце. Я перевела взгляд на его лицо. Там под моей ладонью, билось его сердце. Очень быстро и глухо. Стук собственного отдавался у меня в ушах, грозясь выпрыгнуть из груди. А я смотрела на его бледное лицо, такое красивое, такое уязвимое сейчас. Открытое передо мной. Я вижу и чувствую, что он не маскирует впервые эмоции со мной. Они все написаны на его лице, в его дьявольских глазах, которые порабощают мою волю, заставляют задыхаться, проникают под кожу не давая мне спокойно жить.Я прикрыла глаза, стараясь запомнить этот момент, стараясь отпечатать его в своей памяти, сделать шрамом на коже, но только бы не забыть. Он очень медленно придвинулся ко мне и склонился к моей шее. Шумно вдохнул мой запах и прикрыл глаза. А я не смогла сдержать желание и обхватила его за шею другой рукой и прижалась к его груди. Вот так бесстыдно, без капли смущения приникла к нему всем телом. Мне хотелось соединиться с ним каждой клеточкой своего тела, забрать всю его боль, разделить ее на двоих. Запах его парфюма вперемешку с запахом его кожи сводили с ума. Я втягивала в себя этот запах и знала теперь, что узнаю его из тысячи. Что это уже не только его, это мой собственный запах. Он проникает в мою кровь, соединяется с моей в одно единое целое. Казалось, будто я знаю его еще из прошлой жизни, что знаю каждую черточку и каждый шрам на его теле. Я чуть ниже его затылка опустила руку и пальцы нащупали неровность на коже. Шрам. Слезы брызнули из глаз и маленькая капля упала на его живот. Он отстранился и посмотрел, нахмурившись мне в глаза, а потом на мои губы. Его глаза сейчас были очень темными, они казались черными, в них бушевал огонь, он шумно дышал и крылья тонкого носа трепетали. Миран плотно сжал губы и громко сглотнул, а потом вновь перевел взгляд мне в глаза. Казалось, он видит все, что происходит у меня внутри. Видит мою душу, видит как корчится мое бедное сердце в попытке быть к нему ближе. Он вглядывался очень пристально в мои глаза, а потом убрал свою руку с моей, поднес ее к моему лицу. Большим пальцем прочертил дорожку слезинки от внутреннего уголка глаз до губ, очень невесомо и легко касаясь моей кожи, а мне казалось, что ее обжигают ядовитые языки пламени. Подушечкой большого пальца он стер слезинку с моих губ. А потом поднес к своим губам у высунув кончик языка слизал слезинку с пальца при этом не прекращая пожирать меня горящим взглядом. Он умел смотреть так, будто это я сейчас сижу перед ним полуобнаженная, открытая и беззащитная. А он ждет как хищник той самой минуты, когда перестанет контролировать себя и набросится на меня - свою жертву. Я вспыхнула и отвела взгляд. Невозможно смотреть на него, невозможно находиться рядом с ним и контролировать собственное дыхание.